Вдруг показалось, что в этом святилище далекой земли, глухой зимней ночью, когда грань Той Стороны кажется маняще и пугающе близкой, он узнает что-то очень для себя важное – что-то такое, чего ему не хватает и без чего он не достигнет своей цели.
И почему девчонка привела его сюда этой ночью? Какой дух оживил ее резвые ноги и заставил проложить след именно в это место?
Перед проемом внутреннего вала Зимобор задержался и сосредоточился. Здешние стражи были сделаны в образе женщин – в дереве были вырезаны груди, полные, как дождевые тучи.
Внутреннее святилище посвящалось Рожаницам, Макоши и ее дочери Ладе, и мужчине, зачем бы он ни явился, надлежало вступать в его пределы с трепетом перед той вечной женской тайной, которая одних притягивает, других отталкивает и пугает, но никому не дается в руки.
Где-то внутри скрипнула дверь, блеснул огонь. Зимобор прошел за ворота между двумя деревянными хранительницами. Прямо перед ним была сама площадка святилища – большой камень-жертвенник, заботливо очищенный от снега, а за ним девять богов, расставленных в определенном порядке.
По бокам жертвенника – Сварог и Макошь, за ними вторым рядом остальные – Перун, Ярила, Леля, Лада, Дажьбог, Стрибог, Велес.
Идол Лели был покрыт белым покрывалом – зимой она находится в подземных владениях Велеса. Идол Макоши был покрыт черным – зимой ее имя Марена, и к миру она повернута своей темной, смертной стороной."
"Зимобор видел много разных святилищ в разных землях, но никогда и нигде молчаливые фигуры богов и богинь не производили на него такого сильного впечатления, как сейчас – озаренные луной, посреди засыпанного снегом безмолвного пространства, на котором нет человеческих следов.
По сторонам, ближе к воротам вала, были расположены жилища жриц – обычные избушки, с коровьими черепами на коньках крыш. Избушек было три или четыре. Возле ближайшей виднелась какая-то фигура с факелом в руке.
– Кто нарушает покой Макошиного дома в такой неурочный час? – раздался оттуда спокойный женский голос.
– Зимобор Велеборов сын, смолянский князь! Не гневайтесь, хозяева, что незван пришел, нужда привела.
– Что же у тебя за нужда? – отозвалась женщина. – Здесь никому в помощи отказа нет, когда бы ни пришел и кто бы ни был. Но только и зла никакого чинить никому здесь богами не дозволено!
– Что же я, дикий, что ли, совсем, вежеству не учен? – ответил Зимобор. – Не сделаю я никому зла, выслушайте меня только.
– Заходи, – разрешила женщина.
