Она открыла дверь, осветила факелом порог, пропустила вперед Зимобора, потом вошла сама. Миновав сени, он оказался в клети. Здесь его ждали, сидя на лавках, три женщины – одна старуха, одна молодая и третья – беглянка. Хозяйки, как видно, поднятые со сна, набросили чупруны поверх рубах, чтобы не мерзнуть в полуостывшей клети. Волосы даже у старухи были распущены – это означало, что они не имеют семьи и детей и посвящают себя только служению божеству.
При появлении Зимобора беглянка приняла особенно гордый, даже надменный вид, и заметно было, что от искушения торжествующе показать ему язык ее удерживает только почтение к священному месту.
Теперь он мог смотреть на нее сколько угодно, но взять ее было не в его власти. За ним стояла большая дружина, а за ней – несколько женщин, и все же ее защищала высшая сила, которую не одолеть никакому войску. Если бы Зимобор причинил ей какой-то вред или хотя бы взял за руку без ее согласия, то и он, и каждый из его людей мог бы отныне считать, что проклят собственной матерью.
Вошедшая вслед за ним женщина средних лет вставила факел в кольцо на стене, сняла кожух и сказала, обращаясь к старухе:
– Вот, матушка, гость наш неурочный. Князь смолянский, Зимобор Велеборич. Говорит, что привела его к нам великая нужда, а какая, то сам расскажет.
– Здоров будь, Зимобор Велеборич, если не со злом пришел. – Старуха кивнула. – Слышали мы, что явился ты на наши земли, на Жижалу-реку, с большим войском. Детей наших растревожил, искать спасения заставил.
Чего же от нас хочешь? Смотри – боги везде одни, если обидишь дом Макоши на Жижале-реке, то и твою землю Макошь благословения лишит.
– Не хочу я делать зла ни дому Макоши, ни Жижале-реке. Я пришел забрать вот эту девицу. – Зимобор кивнул на свою беглянку.
На ее лице отразилось возмущение: ишь чего захотел!
– И как же ты думаешь ее забрать, если она вольная девица, вольных отца и матери, здешнего, жижальского корня? Здесь, в доме Макоши, она сама решает, пойдет с тобой или нет, и никто ей приказать не может, – спокойно ответила старуха.
– Может, – сказал Зимобор. – Сама богиня и может ей приказать. Если богиня укажет, что ей угоден я и все мои желания, ты сама девицу со мной отпустишь, мать.
– Хочешь, чтобы я спросила богиню-мать?
– Да. Вот, смотри, кто со мной пришел. – Зимобор вынул из-за пазухи венок.
Жрицы глянули на засохшие ландыши и переменились в лице. Они догадывались, что это может означать.
