Лесник поневоле

Другое дело то, что восстановление займёт пару недель и по большому счёту руки будут связаны. Пусть даже частично. Не оставлять же малую одну рядом с раненым, вдруг немцы нападут? И на "тихомировскую базу" не хотелось бы гражданских переводить — последний рубеж, однако.

Впрочем, сама девушка по имени Аня рвалась в бой и вытащила из сумки кучу документов, подтверждающих, что ей 19 лет и она "ворошиловский стрелок" какой-то второй ступени. Вот, мол, и шаровары лыжные, и косички две, которые не мешают и только в парашютистки её не приняли.

— Я, товарищ майор, высоты от природы боюсь, но была готова прыгать, даже сцепив зубы. А инструктор запретил.

— И правильно сделал. Я бы вообще тебя в тыл отправил вместе с дедом, да самолёта нет.

Старлеи тут же переглянулись.

— Так мы спроворим, если что.

— Я вам спроворю. Мы здесь без командования, без задачи, каждый человек на счету. А вы угоните самолёт у фашистов — вас всех и сшибут, чтобы не летали и никого не запутывали.

Кто тогда мне стакан воды в могилу подаст?

Действительно, довод серьёзный, следовало его обдумать. Конечно, если бы столь странная парочка пришла к Межову в двадцать первом веке — он, чтобы не мучиться с подозрениями, пришил бы обоих. Но здесь, в сорок первом году, как-то без паранойи обходился. Условия для боевых действий всё-таки полегче, вот нервы и в порядке. Никто не заставляет взорвать сотню километров железнодорожного полотна или регулярно сообщать разведданные центру.

Получится просто пристрелить водителя грузовика и ладно, главное не подставляться. Даже оружие можно бросить в случае опасности, хотя хомяк Межов ни за что со своими железяками не расстанется.

Попутно выяснилось, что дед переехал в Щедричи из Полоцека, всего лишь полтора года назад. Как только Западная Белоруссия освободилась от польского ига. А внучка, окончив зооветеринарное училище, приехала к нему на лето погостить.

— Зоотехник, говоришь? Назначаю тебя ответственной по нашей лошадке.

А твою стрелковую подготовку проверит старший лейтенант Локтев. Посмотрим чему тебя научили. И запомни, никаких удивлений. И расспросов. Наше дело убивать фрицев!

— А Гансов трогать нельзя? — удивилось юное создание.

Впрочем, может быть даже подколола того, кто за базаром не следит?

— Гансов можно, и Куртов и вообще всех, кто фашист. Считай, что я Верховный Суд и приговорил их всех к расстрелу.