Лесной князь

Катюша с графом Воронцовым открыли бал, ибо Михаил Илларионович был самым именитым придворным на этом празднике из всех приглашенных. Катюша весь полонез пыталась не сбиться с такта, и выполнять нужные движения. Ее нервное болезненное состояние, а более неприятный пронзительный взор графа не давали ей расслабиться ни на минуту. Она старалась не смотреть на Воронцова и постоянно опускала взор. Где то в середине танца Михаил Илларионович вдруг произнес:

– Надеюсь, что Вы уже утешились после того печального события?

Катюша тут же бросила на графа отчаянный печальный взор, и тихо пролепетала в ответ:

– Я пытаюсь смириться с этим…

– Конечно, Вы должны смириться, милая девочка, – заметил граф наставительно.

И вновь пробежался восхищенным взором по ладной притягательной фигурке девушки. Катя, наряженная в простое темно-коричневое парчовое платье, была невозможно бледна и невероятно прелестна. Простой покрой платья, без украшений, подчеркивал ее исключительную красоту стройного тела и Михаил Илларионович то и дело ловил себя на том, что его взор невольно то и дело опускался на высокое декольте девушки. И Воронцов с упоением воображал как, наверное, прелестна ее юная полноватая грудь без одежды. Волосы девушки без парика были собраны в простую высокую прическу с длинными локонами на спине, придавая ее лицу невероятную нежность и юность. – Вы еще так молоды, – повторил он слова Нелидовой. – Я думаю Вам надобно выйти поскорее замуж, и Ваша печаль забудется.

– Вы думаете? – спросила Катюша, подняв на него глаза.

– Непременно, – кивнул важно канцлер и его взор прямо прилип к губкам девушки. Катя, заметив этот пристальный немного непристойный взор Михаила Илларионовича, тут же отвела взор и Воронцов продолжал. – Вам надобно будет заботиться о муже, о его спокойствии, благополучии и удовольствии. А затем возможно и о будущих детях. И вот увидите, все Ваше беспокойство и печали уйдут в прошлое.

Последняя фраза до крайности не понравилась Кате, ибо она ощутила, что это просто кощунственно думать теперь о замужестве, когда даже еще месяц не прошел со смерти Ивана.

Нет, она была не так бесчувственна, чтобы так быстро вырвать воспоминания о любимом из своего сердца. Катюша более ничего не ответила, и граф тоже замолчал, так и не спуская напряженного взора с девушки.

Михаил Илларионович ощущал, что уже неистово влюблен в эту юную темноволосую прелестницу с яркими пленительными глазами.