Лесной князь

Иван даже не взглянул туда, куда смотрела девушка, и лишь напрягся, поняв, что она пытается найти повод, дабы не обсуждать то, что сейчас произошло. Он резко сел на кровати, выпуская ее из объятий. И Катюша так же села и прикрыла свою обнаженную грудь руками. Он сильнее нахмурился и, проворно поднявшись на ноги, оправил свои штаны. Смущенная девушка боялась поднять на него взор, и ее губки как то несчастно тряслись. Молодой человек видел, что Катюша вот-вот заплачет. Иван так и стоял у кровати, не спуская горящих глаз с ее недовольного личика.

– Вы сердитесь на меня? – спросил он глухо.

– А я имею право сердиться? – пролепетала горестно она, подняв на него яркий взор. – Я сама виновата.

– И в чем же Вы виноваты, позвольте спросить? – не выдержав, буркнул он мрачно.

– В том, что не остановила Вас, – ответила она так несчастно и трагично, что Иван нахмурился. А в его душе тут же поднялась страстная буря протеста против ее слов.

– Не остановили? Но мне показалось, что Вы сами желали этого, разве не так? – обличающее произнес он.

Его слова больно резанули Катюшу по живому. Ибо она отчетливо осознала теперь, что сама позволила ему целовать ее и не могла не признать, что поначалу ей это даже нравилось. Ведь в те моменты он казался ей таким сильным, смелым и притягательным, что она забылась, а потом был уже поздно.

– Вы получили что хотели, теперь оставьте меня, – пролепетала она несчастно и, отвернувшись от него, пождала ножки к своей груди и уткнула свое лицо в колени. Иван смотрел на ее темноволосую головку с растрепавшейся косой, и недовольство стало завладевать его существом.

Катюша словно хотела выставить его виновным в чем-то. Но он совсем не ощущал своей вины. Да он любил ее, и естественно хотел обладать ею. Но она все перевернула с ног на голову и теперь сидя в позе обиженного ребенка, всем своим видом показывала свое отвращение к нему, словно он ударил ее.

– Я хотел? Да я хотел этого, но и Вы, Вы тоже! И не надо теперь делать вид, что это не так. Вы сами просили меня остаться рядом с Вами и сами прижимались ко мне.

А потом ответили на мой поцелуй. Так отчего теперь Вы меня обвиняете, словно я силой принудил Вас к соитию!

– Ах, как Вы жестоки, – пролепетала она, сжавшись сильнее, так и не поднимая на него лица.

Он поджал губы, и долго смотрел на нее пронзительным взором, чувствуя, что поведение девушки задевает его за живое.

– Зачем Вы терзаете себя? И я не пойму отчего? Да, я не сдержался, – он сглотнул комок в горле и продолжал.