Ну а уж потом в нумера, что у цветника, ночевать отправился, – методично перечислял казак, которого Руслан отправлял присмотреть за непонятным хлыщом.
– Встречался с кем? – подумав, уточнил Руслан.
– Не. Один ходил. Даже слуги не было.
– И все пешком? – насторожился Шатун.
– Вот и я подивился, – кивнул казак. – Ни пролетки не брал, ни лихача.
– Ладно. Васятку отправлю за ним походить, – вздохнул Руслан, так ничего толком и не придумав.
– Это, Шатун, ежели сильно надо, так давай я племянникам свистну.
Тут рядышком, приедут, да поводят его по городу. Чего мальчонку-то гонять?
– А племянники какого возраста?
– Так по пятнадцать им. Две сестры, как сговорились, разом понесли да родили, – усмехнулся казак.
– Добре. Свисти, – кивнул Руслан.
Кивнув, казак вышел из комнаты, а Руслан, поднявшись, прошелся к окну. Мрачно посмотрев на потеки дождя на стекле, он качнул головой и принялся перебирать в памяти дела, которые можно было сделать не выходя из дома. От этого увлекательного занятия его отвлек стук в дверь.
Вошедшая Матвеевна, теребя пальцами передник, доложила:
– Руслан Владимирович, там вас казак какой-то спрашивает. Не из наших. А с ним еще парнишка какой-то.
– Пригласите, сделайте одолжение, – вежливо кивнул Руслан, сообразив, о ком именно идет речь.
– Здрав будь, княже, – поздоровался пожилой казак, входя в комнату и крестясь на образа.
– И тебе здоровья, Николай Ефимович, – кивнул Руслан. – Как сам?
– Благодарствую, княже. Живем, хлеб жуем.
– Проходи, присаживайся, – указал Руслан на стул, при этом рассматривая вошедшего следом за казаком паренька.
– Дозволь представить, княже. Племяш мой, Мишка, – подтянул паренька за плечо казак. – Вот, как уговаривались. Служить тебе станет. Он и денщиком, и стремянным может.
– Помню уговор наш, – спокойно кивнул Шатун. – Да вы присаживайтесь, гости дорогие. Разговор у нас долгий будет.
– Так, а чего тут говорить-то? – удивился казак. – Вроде уж сказано всё.
– Всё, да не всё, Николай Ефимович, – вздохнул Руслан.
– Я ведь помню, что племяш твой родовой казак. А казаки, кроме земли родной, никому не служат и не кланяются. Вот и хочу спросить его, готов ли он в прислугу идти.
– Готов, – помолчав, коротко кивнул паренек. – Мне все одно не дано другого, – грустно улыбнулся Михаил. – Реестровым не стать, да и в поле с меня толку мало. А так хоть матери помощь какая будет.
– То слова дядьки твоего, – мотнул Руслан головой.
