Лесной глуши неведомые тропы

— Я не виновна! Не надо! — взвизгнула Мира и, царапнув по лицу старжника, вывернулась из его рук.

Видимо, страх затмил ей разум, и она побежала прочь, не разбирая дороги, к пустующим лавкам рыночной площади. Стражник погнался за ней, без труда поймал, словно заполошную птичку, с силой прижал к лавке грудью и задрал-таки юбку, открывая чужим взглядам стройные ножки в чулках. Рука, затянутая в латную перчатку, тяжело опустилась на беззащитную ягодицу, и Мира взвыла.

— Не трогай ее, ты, шкура! — заорал Энги и, выпустив мою руку, бросился к ним.

— Энги! — заголосила я, — остановись!

Тяжелая рука стражника успела наградить едва прикрытый зад Миры несколькими увесистыми шлепками перед тем, как на него диким зверем налетел Энги. Схватив обидчика моей подруги за ворот подлатника, он с силой отшвырнул того прочь от плачущей навзрыд страдалицы и набросился на него с кулаками.

— Это что такое? — заорал Милдред, вскочив на ноги и роняя наземь медвежью шкуру. — Разнять, немедленно!

Другие стражники подбежали к дерущимся и оттащили взбешенного Энги от собрата, щедро угощая его пинками, тычками и затрещинами.

— Совсем страх потерял? — угрожающе крикнул Милдред, самолично подходя к моему жениху.

Из разбитых губ Энги тонкими струйками стекала кровь, но Милдред не пожалел красивой перчатки и с размаху ударил его по лицу. Голова Энги дернулась, и он зарычал — не то от боли, не то от гнева.

— Не надо! — крикнула я и бездумно бросилась к ним. — Прошу вас!

Чьи-то сильные руки удержали меня, не позволили бежать, и я отчаянно забилась в крепкой хватке.

— Энги!

Но обезумевший Энги извернулся и пнул вновь замахнувшегося Милдреда сапогом в живот. Милдред сдавленно вскрикнул, а я в отчаянии повисла на чужих руках, не желая верить глазам. Поднять руку на правителя? Храни его старые духи, что теперь будет? Казнят прямо здесь и сейчас?

— А вот теперь ты получишь свое, — разогнувшись, зло ухмыльнулся Милдред. — В колодки его. А ты, — он повернул искаженное нездоровым возбуждением лицо к палачу, — приготовь кнут.

Сквозь толпу пронесся встревоженный ропот, а у меня затряслись колени.

— Кнут, господин? — изумленно переспросил палач. — Для человека?

— Ты плохо расслышал? — зарычал Милдред, отряхивая бархатный камзол на животе.

— Нет, господин, — покорно склонил голову палач. — И сколько… ударов?

— Пока не велю прекратить. И бей как следует, — повысил голос кровожадный лорд.