Лесной глуши неведомые тропы

А Энги! Ну что за нелегкая повела его наброситься на стражника, а потом и на лорда?! Ну когда уже жизнь его научит, что нельзя перечить тем, кто имеет власть над тобой? И чего он добился? Шлюху от позора уберег? А сам теперь спину под кнут подставил?

Забивая свою голову бесполезными мыслями, я старалась отвлечь себя от ужасного тянущего чувства в груди. Мое бедное сердце будто сковали железные кольца. Увижу ли я Энги живым?

Нет, нельзя думать об этом. Нельзя.

Мне казалось, я бегу так долго и быстро, что уже могла бы домчаться до края королевства; на самом же деле силы покинули меня, едва я добралась до кромки леса.

Споткнувшись, упала на колени, уронила в снег лицо и зарыдала в голос, чувствуя на щеках колючее жжение.

Бесполезно. Его уже не спасти. Чем помогут мои мази против кнута?

«Беги, Илва», — зазвучал в голове голос Ираха.

Отдышавшись, я поднялась, утерла слезы и поплелась дальше. Надо успеть.

Мне казалось, целая вечность прошла до того, как я добрела домой. Завидев меня, курочки бросились мне навстречу, оглашая тишину радостным кудахтаньем, но мне было не до них.

Не помня себя, я вошла в еще теплую избу и на несколько мгновений присела у печи: согреть заледеневшие руки и привести в порядок мысли. Нельзя ничего забыть, а значит, нужна ясная голова.

Так и не отогревшись до конца, я подвигала пальцами и шагнула в чулан. Перекинула через плечо суму, нагребла в нее баночек почти без разбору. Мазь от ссадин, трава, притупляющая боль, дурман-трава.

Но этого мало. До боли стиснув губы, взяла коробочку с иглами и весь запас шелковых нитей.

Рубаха наверняка насквозь пропитается кровью, уже не выстирать. А запасной-то и нет: думала стирать сегодня. Хотя какое теперь дело до куска никому не нужного тряпья?

Утерев запястьем выступившие слезы, я оглядела горницу и подошла к своей лежанке. Вытащила из-под нее коробку со своим богатством. Достала свою славную куколку-подружку, положила рядом портрет старой Ульвы.

— Помогите мне, заклинаю вас старыми духами.

Помогите. Пусть он не умрет.

Но погоревать вволю было некогда. Снова спрятав свои сокровища в коробку, я утерла льющиеся потоком надоедливые слезы, поправила ремень сумы и решительно направилась назад.

Не на площадь, сказал Ирах. В трактир.

***

В пустом зале харчевни было пусто и холодно — я успела первой. Трясясь от озноба, положила суму на стол и присела у камина. Уж лучше что-нибудь делать, чем совсем ничего.