Лестница в Эдем

Выпуклые глаза его были покрыты изморозью, но губы медленно шевелились. Меф прислушался и, к своему удивлению, обнаружил, что Антигон очень медленно и заторможенно, со скоростью примерно десять звуков в минуту поет песню: «Солдатушки, бравы ребятушки!»

Рядом вынырнула физиономия Ромасюсика. Возясь с Антигоном, Меф не заметил, что на кухне он уже не один.

– Что вы с ним сделали?

– Хотели кое-что узнать, но не успели. Этот болван Ромасюсик сдуру запер его в холодильнике, – поведал он самокритично.

– Прежде чем мы опомнились, он увидел банку с прокисшим вареньем и впал не то в кому, не то в запой. Чтобы он не пел песен и не буянил, мы зашвырнули его в морозильник. И что у вас в Эдеме, все такие?

– Это кикимор, – сдержанно ответила Даф.

Оправдываться и растолковывать Прасковье, что кикиморы не имеют отношения к Эдему, она считала бесполезным. Есть вещи, которые не понимаешь, а есть вещи, которые не желаешь понять. Объяснить первые еще можно – было бы желание, объяснять же вторые – напрасная трата времени и сил.

Ромасюсик, немного пришедший в себя, стоял и тихо потел шоколадом, ногтем соскабливая выступающую глазурь. Мефодий взял пьяненького Антигона и взвалил его на плечо. Разогнуть его без предварительной разморозки оказалось невозможным.

Прасковья равнодушно наблюдала, как влажные капли с носа постепенно оттаивающего Антигона, срываясь, падают на кафель.

– Больше ничего не скажу, Буслаев.

Убирайся! Сам решай, с кем тебе быть. Только знай: хоть ты и задрал голову к звездам, но все равно остался прежним!.. Охрана, наши гости уходят! Проводите их! – приказала она губами Ромасюсика.

Немые стражи сомкнулись за ними. Один из них попытался подтолкнуть Дафну в спину, но сидевший на плече Депресняк сделал быстрое движение лапой, и запястье стража прочертили четыре борозды. Тартарианец даже не вздрогнул. Он медленно поднял руку и, с тайной угрозой глядя на Дафну, слизнул кровь.

Дафна поспешно нагнала Мефодия. С ним рядом она чувствовала себя спокойнее.

Уже в лифте, когда двери его закрылись, Мефодий повернулся к Дафне:

– Думаешь, Прасковья сказала правду про 29 ноября?

– Если люди прочитывают фазы Луны, почему девушка, воспитанная Лигулом в Тартаре, не может просчитать фазы усиления и ослабления твоего меча? Думаю, для того, кто имеет дар, это не задача, – резонно сказала Дафна.