Лестница Пенроуза (СИ)

– Нефть нефтью, бизнес бизнесом, а не пора ли нам теперь перейти к серьезному разговору?

Имс внимательно проследил взглядом, как Юсуф разливает виски. В бутылке оставалась хорошо если четверть. Горлышко звякнуло о кромку стакана, прозвучало как сигнал перехода от пустяков к важному.

Ну что ж, разве он не знал, что это обязательный номер программы? Господи, сколько же лет они уже дружат? С тринадцати, с тех самых пор, как куратор привел тощего и кривозубого Имса в предназначенную ему комнату общаги Итонского колледжа.

А там уже обнаружился пухлый черноглазый мальчишка с акцентом и золотой цепью на шее толщиной с запястье. Тем же вечером толстяк взорвал к чертям заначенную Имсом кока-колу, покидав в нее каких-то таблеток, после чего они подрались, получили первое свое взыскание от куратора, и неожиданно для самих себя подружились.

О том, что Юсуф третий сын арабского шейха, Имс узнал значительно позже. Нельзя сказать, что это произвело на него сильное впечатление: шейхи и арабы ассоциировались у него скорее со сказками Шехерезады, верблюдами и караванами в пустыне, чем с запасами нефти-сырца и престолонаследием в эмирате Абу-Даби.

Гораздо важнее было то, что Юсуф был, что называется «брат по духу», – и Имс, постоянно фонтанирующий гениальными идеями по изведению сокурсников и преподавателей, нашел себе отличного подельника. У Юсуфа была одна, но пламенная страсть – химия. С помощью Юсуфа, взявшего на себя техническое оснащение имсовых проделок, Имс прославился в анналах Итонского колледжа как неуловимый авантюрист, жулик и прохиндей.

Из колледжа юноши выпустились с блестящими характеристиками. Позже ходили слухи, что преподавательский состав посвятил этому событию отдельную вечеринку. Определенно, врали.

– Итак, – сказал Юсуф. – Русский?

– Он еврей, – поправил Имс.

– Русский еврей, – кивнул Юсуф. – Да ты, брат, любитель экзотики. Впрочем, чему я удивляюсь…

– Кто бы говорил, – буркнул Имс и хлебнул из стакана. – Это не у меня яхта с системой ПРО и ассортиментом девиц на борту.

– А-а, это так… камуфляж, – отмахнулся Юсуф, явно имея в виду девиц. – Но все же – русский? Ассистент? Друг мой, это поразительная смесь экзотики и банальщины.

Имс покатал во рту кусочек льда, пока тот не растаял. На языке и губах оставался еще вкус виски, чуть дымный и горьковато-сладкий. Не к месту вспомнилось, что у поцелуев Артура вкус точно такой же, сладкий и горький, тревожный и упоительный.

– Юсуф, это серьезно, – сказал Имс.