Лестница Пенроуза (СИ)

Сам Имс пить перестал уже давно, мягкость и разнеженность в теле пропали, он как-то одним махом протрезвел.

Бриз холодил лопатки, сырой кистью мазал по позвоночнику. Имс поежился.

– Ну, будь я дипломированным психотерапевтом, я бы сказал, что это игры твоего подсознания, нереализованные мечты, - задумчиво проговорил Юсуф.

Имс сердито глянул на него исподлобья.

– Но я не люблю штампов, и нечего прожигать меня взглядом, – усмехнулся Юсуф. – Мой богатый жизненный опыт, сдобренный близким знакомством со сложными химическими формулами, говорит о том, что еще и не такое на свете случается.

Что, кстати, не отменяет идеи об играх подсознания. Допустим, что оно у вас или очень похожее, или связанное каким-то образом, или вообще – взаимопроникающее. Ладно. Попробуем. Есть у меня пара идей. Жалко, конечно, что вы не застали Дома, но кто ж знал…

– Какого Дома? – спросил Имс. – Это тот человек, который тоже интересовался снотворным?

– Ну да, – ответил Юсуф. – Ты не обратил внимания? Он стоял рядом со мной, когда вы вышли в зал прилета в аэропорту.

Я как раз провожал его на рейс.

– Не обратил, – сознался Имс. – Видел, что вы пожали друг другу руки, лица толком не разглядел. А кто он?

– Да так… Знакомый, – уклончиво сказал Юсуф. – Тоже интересуется осознанными и совместными снами. Посмотрим, что у нас выйдет, может быть, вам полезно будет познакомиться… Ладно. Пойдем спать. Эксперименты завтра ставить будем.

– Как завтра? – всполошился Имс.

– Уже? А как же пробы, разработка формулы, белые лабораторные мыши?

– Идеи витают в воздухе, Имс, – пояснил, как ребенку, Юсуф.

Поднялся из кресла, потянулся со сладострастным стоном, по-барски, ласкающим взглядом прошелся по форштевню, потом так же, хозяйственно, оглядел Имса. – Формулы разработаны, средство готово. Мыши тоже, как я понял, уже на месте и рвутся в бой. Так что – приступим завтра.

В своей каюте, а Юсуф из соображений деликатности выделил им с Артуром по отдельной каюте, Имс Артура не нашел.

Артур ушел спать к себе, видимо, тоже из деликатности.

Ничем таким Имс отродясь не страдал, поэтому без особых размышлений открыл соседнюю дверь и вошел внутрь. В каюте было темно, как у черта за пазухой, Имс раздевался, натыкаясь на невидимые углы, чертыхался сквозь зубы и, наконец, запутавшись в штанине, упал прямо в кровать, напоследок пребольно стукнувшись боком о локоть Артура.