Лестница Пенроуза (СИ)

Судя по их довольным лицам, они достигли компромисса, – сказал Мерлин, неприлично указывая вилкой на лестницу, по которой спускались Имс и Пол.

Но Артур смотрел не на лестницу.

Он, застыв на месте и чувствуя, что мир начал покачиваться, как бывало в тех самых странных снах, уставился на шею резко развернувшегося Мерлина.

На этой хрупкой шее с трогательно выступающими ключицами и словно бы атласной кожей был надет платиновый ошейник с шипами.

Вечер был посвящен игре в бридж. Артур играл в паре с Мерлином, и его не покидало ощущение, что играют они против двух первоклассных шулеров.

Хрупкий Мерлин, кстати, беззастенчиво глушил чистый 70-процентный джин и держался молодцом, хотя, исходя из количества выпитого, давно должен был рухнуть мешком. Они с Полом иногда быстро переглядывались, но так же быстро их взгляды разбегались.

Артур тем временем смотрел, как Имс ловко обращается с картами, зажав в зубах сигарету и ухмыляясь, и думал, что они давно не были вместе в постели.

Но в чужом доме неудобно, говорили в нем остатки советского воспитания.

И он опять ушел спать раньше, глуша в себе плотский голод, оставив в гостиной уже совершенно пьяную, но в самом прекрасном расположении духа компанию.

Если честно, его напрягало присутствие рядом с Имсом этих совершенно безбашенных и, похоже, способных очаровать даже самого дьявола личностей.

Ночью ему не спалось, ревность и неудовлетворенное желание жгли безжалостно, все ныло и ныло внизу живота, и, совсем измаявшись, он встал, накинул халат и направился в спальню Имса, крадясь, как вор.

Оттуда тянуло одновременно сигаретным дымом и свежим воздухом из открытого окна. Двери были прикрыты, но неплотно, так что в коридор широкой полосой пробивался свет от горящей над столом лампы.

Где-то в глубине дома часы пробили полночь, Артур вздрогнул, мысленно чертыхнулся и прижался к стене.

В щель между дверьми ему был хорошо виден диван, на котором сидели Бессун и Мерлин, видимо, не расходившиеся с вечера, и все еще играли в карты. Только играли они теперь, видимо, на раздевание, потому что оба были полуодеты, вернее, почти раздеты, и их обнаженные спины и плечи золотились в свете лампы. Только ошейник Мерлин так и не снял, и это смотрелось очень… провоцирующе, надо сказать.