Лестница Пенроуза (СИ)

– Может, все же одну ночь нам удастся поспать нормальным, здоровым сном, чтобы завтра все хорошенько обдумать? – спросил Артур, хотя даже скорее не Имса, а кого-то неведомого, у кого были на все свои планы.

– Да, может, удастся? – в тон ему спросил Имс.

Впервые за долгое время, ложась рядом, они даже не подумали о сексе. Они действительно надеялись, что их хотя бы на этот раз до утра окутает блаженная темнота без образов и видений.

Однако Имс, видимо, сильно всполошил какие-то силы, потому что приснилось Артуру нечто совершенно невообразимое.

Его Высокопреосвященство кардинал Эрнесто Мария Клаудио да Серда, граф де Перельядо, архиепископ севильский в эту едва начавшуюся, благоухающую, словно пропитанную ароматами ночь сидел в своем кабинете как на иголках. Он уже, наверное, раз десять, поменял местами тяжелую бронзовую чернильницу и кожаный бювар с затейливым узором, переложил с места на место бумаги, попытался читать поданные на его имя прошения (из этого ничего не вышло, так как смысл просьб странным образом ускользал от него), перебрал и переворошил рассортированные секретарем письма и, в конце концов, чтобы успокоиться, взял в руки молитвенник.

Молитвенник так и остался лежать нераскрытым в кардинальских пальцах, а сам кардинал невидящим взглядом уставился в кипы буйно цветущей сирени за окном. Ветер играл с тяжелыми, налитыми гроздьями черно-фиолетовых в прозрачной севильской ночи соцветий, и в шевеленьях этих мерещилось кардиналу что-то неприличное, почти порочное.

Вот уже третий день кардинал, изнывая от беспокойства, ждал папского легата, который должен был прибыть с минуты на минуту.

Кардинал да Серда, сорокалетний, высокий, властный, потомственный аристократ из благороднейшей андалусийской семьи, боялся так, что едва сдерживал нервную дрожь.

Мысли его постоянно сбивались на то, что было заперто сейчас в подвалах его резиденции, хотя кардинал пытался отвлечься чтением богословских книг, молитвами, прогулкой, а днем – необходимыми делами, требовавшими его участия.

Но не получалось, ничего не получалось. Раз за разом он ловил себя на том, что подавить желание спуститься в подземную келью, которую сейчас охраняли монахи, сменяясь каждые три часа, становится все труднее и труднее.