– О боже… Шура, муж мой… – шептала она, обхватывая его руками и ногами.
Она забралась на него. Она никак не могла прижать его к себе достаточно крепко.
– Но это ведь был просто сон наяву! Мои глаза никогда не могут стать чужими!
Он смотрел на нее, на ее близкое лицо:
– Тогда почему ты продолжаешь смотреть на меня так, словно тебе чего-то не хватает?
Татьяна не могла ответить на его болезненный взгляд, даже в полной темноте. Глубоко вздохнув, она сказала:
– Это не так. Я просто ищу тебя. Ищу того, кто был в тайге.
Ищу Александра, которого оставила за миллион миль отсюда на берегу в Лазареве или в палатке реанимации в Морозове. Об этом я думала в Благотворительном госпитале.
Это было не единственным, о чем она тогда думала. В то утро она звонила Эстер, она узнала, как настойчив, серьезен и упорен в своих поисках Сэм Гулотта. Ее здравый смысл был поглощен страхом, она просто забыла о времени.
Теперь же она тяжело сглотнула и продолжила:
– Что бы я могла сделать тогда, чего не могу сделать и теперь? Вот о чем я думала.
Что я могу сделать, чтобы вернуть тебя? Что я могу сделать для твоего счастья? Чем я могу тебе помочь? Где ты?
Александр затих. И передвинул ее к себе за спину. Она лежала за ним, легонько целуя неровный шрам, слыша, как под лопатками бьется его сердце.
Через какое-то время он заговорил:
– Ты хочешь знать, где я пропадал тогда, в Мэне?
– Нет.
– Я пытался найти того человека.
– И ты… – Голос Татьяны сорвался, она прижалась лбом к его спине. – И ты его нашел?"
"– Видимо, нет.
Я чувствовал, что я все прохлопал, что это полный провал. Я не знал, кем я был. Я также не знал того человека, который вернулся с тобой из Берлина. Ты хотела найти того юношу, с которым познакомилась в сорок первом, юношу, которого любила, за которого вышла замуж. Я не мог его найти, но я не мог найти и тебя за твоим ищущим взглядом. Я видел совсем другое – тревогу за меня, заботу. Это был взгляд сострадания, каким ты смотрела на полковника Мура, это правда. Но, как ты знаешь, мне не нужен был этот жалеющий взгляд, твои жалеющие руки.
Стена между нами казалась высотой в сотню футов, не каких-нибудь двенадцать. Я не мог ее преодолеть. Ты старательно построила ее для себя, пока меня не было, а теперь я проклинал и разрушал ее. Нам с полковником обоим нужно было остаться в том военном госпитале. Он там остался, но для меня места не было. Не было места для меня там, и рядом с тобой тоже. Для меня вообще не было места нигде в мире.
