– Нет?
– Нет! Один разговор с генералами военного министерства и дипломатами Министерства иностранных дел мог оставить все позади.
– Ох, Александр! – покачала головой Татьяна. – Ты когда-то видел гораздо больше. С каких это пор ты стал так наивен?
– Я не наивен! Я знаю, что происходит, но вот с каких это пор ты стала такой циничной?
– Они уже говорили с тобой в Берлине. Как ты думаешь, почему они снова захотели с тобой поговорить?
– Таков порядок!
– Это не порядок!
Их голоса разнеслись над черными каналами, эхом отдались в водных туннелях.
Татьяна понизила голос:
– Ты что, ничего не понимаешь? Интерпол тоже тебя ищет!
– Откуда ты знаешь?
– Сэм мне сказал, вот откуда!
Александр упал на свой стул.
– Ты говорила с Сэмом? – Он был ошеломлен. – Ты это знала и не сказала мне?
– Я многого тебе не говорила.
– Это очевидно. Когда ты с ним разговаривала?
Она не могла ответить.
– Когда? – Александр снова заговорил громче. – Таня! Когда? Трудно тебе или нет, ты все мне скажешь. Ты и для меня все этим облегчишь.
– Восемь месяцев назад, – прошептала она.
– Восемь месяцев назад! – выкрикнул он.
– Ох, ну зачем тебе было нужно звонить Эстер? Зачем? – Татьяна в ужасе всплеснула руками.
– Так мы поэтому уехали из Напы? О боже мой… – Он смотрел на нее с горьким упреком. – И все это время, пока мы ехали с места на место, ты молчала, только говорила об уединении на Урале. Какую же игру ты вела, зная все это! – Александр был так разочарован, что не мог на нее смотреть.
Как могла та Татьяна, которую он знал, так хорошо скрывать все от него? И что такое было с ним, почему он никогда не подталкивал ее, никогда не допытывался, хотя и чувствовал, и подозревал, что что-то не так?
Татьяна все так же стояла перед ним и молчала.
– Мы уезжаем завтра утром. Уезжаем и отправляемся в Вашингтон.
– Нет!
– Нет?
– Точно, нет. Абсолютно нет, ни при каких обстоятельствах. Мы остаемся. Мы никуда не едем. Разве что в леса Орегона.
– Я не намерен ехать в леса Орегона. Я не стану прятаться на Урале.
Или на Бетель-Айленде.
Татьяна наклонилась к нему, повысила голос:
– Мы не поедем, и точка! Мы никуда не поедем!
Он нахмурился, глядя на ее гневное лицо:
– Ладно, я поеду.
Она выпрямилась, ее губы дрожали.
– Ох, вот это великолепно, ты поедешь, ты, как будто ты сам по себе, только ты. Вернешься на фронт, да? Ладно, только тогда тебе придется ехать без меня, Александр. На этот раз если ты поедешь, ты действительно поедешь один. Мы с Энтони останемся здесь.
