– Его кабинет был крошечным, и лишних стульев в нем не было. – А пока просто подождите снаружи, – любезным тоном произнес Берк. – Я оставлю дверь открытой, мы быстро поговорим.
Берк был старше чином, чем Сэм Гулотта. Сэму пришлось остаться в коридоре. Александр вошел в кабинет, еще меньший по размеру, чем кабинет Мэтта Ливайна. Берк предложил сесть, но Александр предпочел стоять. Берк начал с того, что одна из зон его ответственности в министерстве – служить связным с Интерполом. Александр вежливо и невнимательно слушал.
Берк продолжал тем же любезным тоном:
– Я знаю, вы не хотели упоминать об этом при нашем комитете, но нам известно, конечно, что ваша жена также была советской гражданкой и бежала, оставив на границе с Финляндией дюжину убитых советских солдат.
Александр крепко сжал губы.
– Эти убитые солдаты никакого отношения к ней не имеют, – выговорил он. – А теперь моя жена американская гражданка. У вас что-то еще?
– О, я совсем не об этом хотел с вами поговорить, мистер Баррингтон. – На столе Берка лежала толстая папка – документы на Баррингтона начиная с 1917 года.
– Позвольте пояснить. У меня есть информация о вашей матери.
Александру показалось, что он ослышался.
– Что вы сказали?
Берк уставился на папку:
– Вам говорили, что ваша мать была расстреляна в тридцать восьмом. Кто вам это сказал? – Он поднял голову.
– Я не понимаю, о чем вы говорите, мистер Берк.
Тот встал:
– Вы не против, если я закрою дверь, мистер Баррингтон, чтобы мы могли уединиться?
– Уединиться для чего?
Берк обошел Александра и закрыл дверь перед Сэмом и Ливайном.
Когда он снова сел за стол, он заговорил так тихо, что Александр слышал его с трудом.
– Теперь будьте внимательны. Ваш отец – да, он действительно был расстрелян, но… ваша мать до сих пор жива.
Александр окаменел, его лицо превратилось в неживую маску.
Берк продолжал:
– Это правда. Она жива до сих пор! Она находится в лагере Перми – тридцать пять. Вы знаете, где это?
Александр заговорил с трудом, но все более успокаивался, и все его чувства обострились, как в сражении.
– Я достоверно знаю, что моя мать убита, – безучастно произнес он. – Я это слышал несколько раз от разных людей.
– А теперь слышите от меня другое.
Кулаки Александра сжались, он старался сдерживаться.
– Я вам не верю.
– Это моя работа – знать. И это правда. Это объективно проверенная информация. Она была в трудовом лагере на Урале в последние одиннадцать лет. Она стара и не слишком крепкого здоровья, но все же жива.
