– Что, ты скучаешь по Нью-Йорку?
Татьяна виновато глянула на него. Тоскливо.
– А зачем ты каждый вечер ходишь к соседям? – шепотом спросила она, тихо постанывая.
Александр убрал руки.
– Неясно? Ты же видела его семью. Я единственный, с кем Ник может поговорить. У него никого нет, кроме меня.
«У меня тоже», – подумала Татьяна, и жаркая боль от этой мысли отразилась в ее глазах.
Она не могла сказать Александру о Сэме Гулотте и Министерстве иностранных дел. Для этого не было места в пространстве его холодной тоски.
Следующим вечером Энтони один приплелся обратно, пробыв с отцом и полковником полчаса. Солнце село, появились комары. Татьяна искупала его и, смазывая лосьоном «Каламин» следы укусов, спросила:
– Энт, а о чем там говорят папа и Ник?
– Не знаю, – неопределенно ответил Энтони. – Война. Сражения.
– А сегодня что? Почему ты вернулся так рано?
– Ник все просит папу кое о чем.
– О чем же?
– Убить его.
Татьяна, сидевшая на корточках, качнулась вперед, чуть не упав на пол:
– Что?!
– Только не сердись на папу.
Пожалуйста.
Татьяна погладила его по голове:
– Энтони… Ты хороший мальчик.
Видя потрясение на лице матери, Энтони захныкал.
Она взяла его на руки:
– Тише, тише… Все будет хорошо, сынок.
– Папа говорит, что не хочет его убивать.
Татьяна быстро одела мальчика в пижаму.
– Подождешь здесь, обещаешь? Не выходи наружу в пижамке. Лежи в постели и посмотри свою книжку о лодках и рыбах.
– А ты куда?
– Позову папу.
– А ты… ты сразу вернешься, когда его позовешь? – неуверенно спросил Энтони.
– Конечно, Энтони, конечно. Я сразу вернусь.
– Ты будешь на него кричать?
– Нет, сынок.
– Мама, пожалуйста, не злись, если он убьет полковника!
– Тсс… Открой свою книжку. Я вернусь.
Татьяна достала из чулана свою сестринскую сумку. Ей понадобилось несколько минут, чтобы собраться с духом, но наконец она решительно направилась к соседнему дому.
– Ух ты! – воскликнул Ник, увидев ее. – Думаю, будет ругань.
– Не будет, – холодно произнесла Татьяна, открывая калитку.
– Он не виноват, – заявил Ник.
– Это я. Я его задержал.
– Мой муж – большой мальчик. Он знает, когда достаточно – это достаточно. – Она обвиняюще посмотрела на Александра. – Но он забывает, что его сын говорит по-английски и слышит каждое слово взрослых.
Александр встал:
– Ладно, на этом спокойной ночи, Ник.
– Оставь стул, – велела Татьяна. – Иди. Энт там один.
– А ты не идешь?
– Я хочу поговорить минутку с Ником. – Она твердо посмотрела на Александра. – Иди. Я скоро.
