– И что мы будем делать? Заходить в каждый веселый дом, пока ее не найдем?
– Если понадобится.
Рихтер засмеялся. Хлопнув Александра по спине, он налил ему еще пива."
"– Прекрасно, майор Баррингтон. Почему бы мне не отправить телеграмму твоей жене и не сообщить, что ее муж улетел на край света, чтобы два-три месяца ходить по веселым домам? Я сообщу Тане, что это с добрыми намерениями. Уверен, она поймет.
Рихтер и Элкинс засмеялись. Мерсер не позволил себе подобной вольности. И конечно, не засмеялся и Александр.
– Прежде всего, у нас нет трех месяцев, – сказал он, допивая пиво. – У нас и пяти минут нет. А второе, – добавил он с суровым лицом, – моя жена вполне понимает все насчет публичных домов, если это необходимо. Мы едем туда сегодня вечером. Насколько это далеко? Пятьдесят километров?
– Сегодня вечером? – повторил Рихтер.
– Вечером бары будут полны. – Александр многозначительно посмотрел на Рихтера. – Неужели не знаешь, когда наилучшее время?
– Александр, забудь это, оставайся здесь, – сказал Рихтер, отводя взгляд.
– Я знаю, что Таня чувствует ко мне, если говорить о моей собственной жене. И за это она никогда меня не простит.
– Хватит болтать, поехали. – Она прощала и кое-что похуже.
– Она будет думать, что я тебя испортил. Забудь. Я приставлю к тебе группу на всякий случай, чтобы ничего не случилось в мое дежурство. А ты оставайся. Поедем мы с Элкинсом. И я возьму одного из южных, Ха Сая, для перевода.
– Его в любом случае нужно взять. Я хочу с ним познакомиться.
Какой джип мы возьмем?
Рихтер крепко потер лицо.
– Думаю, нам нужно обсудить это…
– Ох, да какого черта? Ты всегда так много болтаешь? Удивительно, как вообще кто-то уходит на задание. Пошли!
* * *Александр не покидал квартиру Рихтера, даже чтобы глотнуть свежего воздуха. Он курил внутри, сидел внутри, а на ужин у них был суп фо – говяжий бульон с тонкой вьетнамской лапшой, и Александр едва заморил червячка. Рихтер спрашивал его, не хочет ли он отдохнуть, помыться, но тот хотел одного: чтобы стемнело и они могли выехать.
И когда стемнело, они поехали в Плейку. Дорога была немощеной, но прямой. Им хватило часа.
Как и в каждом крупном городе, все полуразрушенные бары, за которыми скрывались грязные бордели, располагались в одном небольшом районе узких улочек на краю деловой части города, вдоль небольшой мутной реки, разлившейся после дождей. И дома терпимости словно плыли, как утки, длинным рядом, помогая потребителям сделать пьяный выбор.
