На коленях деда сидел малыш, и дед зажимал ему уши большими ладонями.
Четверо мальчиков носились вокруг дома. Три мальчика и один долговязый парень двадцати лет играли в баскетбол на площадке. Звучала музыка. В доме было так шумно, что никто не услышал дверного звонка.
Стоял конец ноября, снаружи было семьдесят два градуса по Фаренгейту. Все собирались после ужина в бассейн.
На свежепокрашенных стенах висели фотографии. Постели были приготовлены. В вазах стояли свежие цветы. Зеркала протерты, все деревянное отполировано.
На холмах и на клумбах в саду цвели золотистые калифорнийские маки, оранжевый дербенник и пустынная лаванда.
Столовая была размером с банкетный зал, потому что тот, кто это строил, мыслил широко. В ней хватало места для двух длинных столов, сдвинутых вместе. Столы были накрыты алыми с золотом скатертями, на них стояли хрусталь и фарфор на двадцать шесть человек: четверо взрослых детей, три их супруги, пятнадцать детей и двое гостей.
Одна мать.
Один отец.
Во главе комнаты, над его местом, висела небольшая табличка с надписью: «Он привел меня на свой пир, и его девизом была любовь». Под табличкой стоял долговязый баскетболист, чужак в этом доме, и таращился на фотографии на стенах.
Татьяна в сумасшедшем доме ее кухни, с сияющими светлыми глазами на круглом лице, показывала внучкам, как готовить шоколадное овсяное печенье.
– Отлично, – сказала она. – Овсяное печенье. Смотрите и учитесь. Полчашки масла. Две чашки сахара. Полчашки молока.
Вскипятить, вскипятить!
Ее светлые, льняные волосы падали ей на спину. Косметика была легкой. Она немного располнела в груди, но ее бедра оставались стройными, и как бы в доказательство этого она надела обтягивающее трикотажное платье с короткими рукавами, ярко-голубое. Ее плечи и переносицу покрывали веснушки. Лицо оставалось гладким, кожа свежей. Она каждый день плавала, даже ныряла, ездила верхом, бродила по пустыне, сажала цветы, поднимала на руки младших внуков.
Она старела легко.
– Когда оно вскипит, – говорила она, – добавьте три чашки овсяной муки, чашку молотого несладкого какао, а потом по вашему выбору полчашки кокоса, или грецкого ореха, или полчашки арахисового масла.
Десяток голосов высказали десять мнений. Татьяна театрально вздохнула и всыпала в тесто чашку кокосовой стружки:"
"– Вашему дедушке нравится с кокосом, вот я и делаю именно так. Когда будете у себя дома, можете делать как хотите.
