Летняя практика

Заколка слетела, волосы разметались каштановым ореолом вокруг головы, распухшие губы, глаза с расширенными дико зрачками…

Да ты ж моя девочка…

Данил, не давая времени на осмысление положения, навалился на нее, прижимая к дивану, дернул майку вместе с лифчиком:

- Ну чего, хочешь меня?

Ему зачем-то очень нужно было это подтверждение происходящего. Понимание того, что она осознает, что она не бессловесная жертва его напора. В этот раз нет.

Он, конечно, злой. Он, конечно, жестко действует. Но она не против. Она точно не против.

Главное, чтоб она сама это поняла. И сказала. Развязав ему таким образом руки.

Грудь, освобожденная от оков белья, была чудесно светлой, полной и нереально красивой. Он положил обе ладони, закрывая полностью белые полушария, сжал.

Лена охнула и запрокинула голову назад.

Отзывчивая ты моя девочка… Давай, говори, говори уже…

- Ну что, скажи, что хочешь, скажи… - Данил наклонился и резко всосал острый сосок , немного прикусил, и очень даже вовремя среагировал, зажимая ладонью рот своей женщине.

Потому что она, похоже, моментально утратив контроль над собой, чуть не спалила их игры криком.

А это пока что не надо. Пока что.

- Чшшш… Надо быть тихой. Ты же не хочешь, чтоб нас увидели твои студенты?

Лена смотрела на него яростно и беззащитно. И вообще, очень круто выглядела с закрытым ртом.

Данил понял, что игр хватит, потому что еще немного, и будет не особо правильно.

- Ладно, можешь не говорить, кивни.

Он, не убирая руку с ее губ, опять склонился к груди, прихватывая второй сосок, уже зубами, мягко, аккуратно, потом резко подался вверх и заменил пальцы ртом.

И то, с какой готовностью она ответила на его поцелуй, с какой жадностью зарылась ногтями в волосы на затылке, пытаясь притянуть его еще ближе, собственно, сказало все.

Данил решил больше не настаивать. Они потом обязательно поговорят. Обязательно. Потом. Сильно потом.

Данил оторвался от ее губ, посмотрел опять в уже совершенно дикие глаза:

- Ты поняла меня, Лена Николаевна? Тихо. Очень тихо.

Она кивнула, тяжело дыша.

Зрелище ее поднимающейся и опускающейся груди с собранными ареолами сосков было охренительным. Самым лучшим из всего, что видел Данил.

Он поднялся, стянул с нее шорты с бельем, содрал с себя майку, вырывая у своей женщины вздох. И не умея сдержать довольную улыбку.

Я знаю, малыш, я все знаю.

Для тебя все. Из-за тебя все.

Много спорта, мало секса.

Все для тебя, бляха муха.

И, если присмотришься, увидишь свое имя. Как раз там, где сердце.