Лето горячих дел

– Направо улица Свободная – не заблудишься, а я поехал дальше, – пояснил водитель. Денег за проезд он не потребовал.

Фомин быстро нашел контору комитета «Узник». На двери висела соответствующая табличка, намалеванная краской от руки. Видимо, еще не успели толком обустроиться. Никакой охраны не наблюдалось – проходи, кто хочешь. Контора включала в себя несколько помещений. Войдя в первое попавшееся, он увидел несколько письменных столов. На некоторых стояли пишущие машинки, и на них что-то усердно печатали.

Фомин подсел к женщине средних лет и с короткой прической, едва закрывающей уши. Она о чем-то усиленно думала в застывшем состоянии, глядя в сторону окна. Михаил представился.

Женщина оторвалась от раздумий, встряхнула головой и воззрилась на молодого человека, назвавшегося журналистом."

"– Даже не знаю, с чего начать, – проговорила она. – Я там находилась последние три месяца, поэтому, наверное, и выжила. А если бы подольше… Это даже не шовинизм, это плановое уничтожение населения.

В лагере содержались пленные советские солдаты и гражданские из местных. В основном русские, литовцев было мало. Когда бараки переполнились, люди жили на улице, спали на досках, а то и прямо на земле. Кормили кое-как, кусок хлеба на день, поэтому многие умирали от голода. И пуль тратить не надо. Это при том, что кого-то постоянно допрашивали с применением изуверских пыток, подвешивали на столбах и держали в особых шкафах, от этого тоже умирали. – Женщина всхлипнула. Фомин молча ждал продолжения рассказа. Она достала носовой платок, протерла глаза и продолжила: – Летом люди ели крапиву, а зимой то, что подбрасывали местные жители. Охрана этому не препятствовала. Многие сутками лежали на земле, не в силах подняться…

Фомин осознал, что этот рассказ может длиться бесконечно, и перебил женщину, показав портрет Альберта. Об этом позаботились заранее, сделав несколько дубликатов.

– Вам знаком этот человек?

Глаза у собеседницы налились угрюмой злобой.

– Еще бы! Этого мерзавца я бы собственноручно повесила.

Чего он только не творил. Если ему кто-то не понравился, взгляд не тот, то он отводил его в сторонку и тыкал ножом. Не насмерть, а чтобы причинить боль. Это ему нравилось. И еще девчонок таскал, несовершеннолетних. Вытащит, которая понравилась, и начинает охальничать руками прямо при всех, а потом уводит с собой. А если девчонка сопротивлялась, то он начинал ее нещадно бить и гадко угрожал. Вот типа так: «Не дергайся.