Лето горячих дел

Комов воззрился на его босые, стертые ноги и хмыкнул:

– Ты что, марафон по пересеченной местности бегал?

Они сдружились за время знакомства и не особо церемонились в отношениях."

"– Хуже. – У Кабака скривились губы. – Бегал по всем этажам здания, что на улице Володарского. Ну, здоровеньки булы. Перед офицерской гостиницей решил к тебе заехать.

– Здравствуй, у меня переночуешь, – сказал Комов, и они пожали друг другу руки. – А по какому поводу ты там бегал?

– И не только там, а еще в сухановскую тюрьму заглянул.

Послали меня в командировку допросить одного деятеля по нашим делам и надавали кучу мелких поручений. Так вот, на допрос я потратил около часа, а потом целый день бегал по этим мелким делам. Все ноги стер.

Комов посмотрел на чернильное пятно на кителе Кабака. Тот поймал его взгляд.

– А, это… Зашел я в хозяйственный отдел, а там баба сидит, увядающая красотка, но форма на ней в обтяжку, как на манекене, прическа копной, губы накрашены, и парфюмерией тянет на километр. Попросила она помочь ей передвинуть стол.

Ну, как тут откажешь. Передвинул и чернильницу на себя опрокинул. – Кабак растерянно развел руками.

– Я тебя переодену, но только в полевую форму – не в таком же виде поедешь. И трусы свежие дам, – успокоил его Алексей. – Но надо погоны и эмблемы переставить. И помойся, ты в пыли весь.

Вскоре Костя появился в одних трусах и плюхнулся в кресло. Он откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза и постучал руками по мягким подлокотникам.

– Прекрасный ложемент. Давно в таких не сидел.

Надоели расшатанные стулья и колченогие табуретки, привинченные к полу.

– Что еще за ложемент? – буркнул Комов.

– Так у нас флотские говорят. Ложемент – это прокладка, а кресло есть прокладка между задницей и полом.

Кабак явно радовался, что Комов его приютил. Его семья жила в собственном доме и числилась благополучной, поэтому его никак не прельщало общежитие коридорного типа с общим сортиром.

– Пошли лучше пожрем. Ты как насчет пожрать? – спросил Комов. – Нам тут спецпаек дослали, сосиски там всякие… Их надо быстренько пустить в дело, пока не протухли.

– С удовольствием! – радостно потирая руки, воскликнул Кабак. – С утра ничего не ел, желудок протестует.

Когда они поужинали и напились чаю с сушками, Костя изрек:

– Ну, вы навели шороху в Одессе, разворошили змеиное гнездо!

– Что нас там – до сих пор по всем закоулкам ловят? – спросил Комов.

– Скорее, наоборот. Охотники превратились в дичь.

– Это как?

– А вот так.