Онлайн-библиотека книг
Глумский сделал попытку забросить шнур, но конец его, не пробившись сквозь листву к большому суку, упал обратно.
Горелый усмехнулся.
– Сейчас посмеешься, – сказал Глумский. – Как над другими смеялся.
Горелый пренебрежительно отвернулся.
– Полезай, Попеленко, – скомандовал председатель.
– Не можно, – ответил ястребок. – Товарищ лейтенант говорил… судить по этому… кодексу… там все сказано…
– Здесь я кодекс, – сказал Глумский.
– А чего тянуть? – поддержал его Валерик.
– Давай, Попеленко, действуй, – приказывает Глумский.
Попеленко с третьего раза забросил шнур и стал вязать петлю.
– Не вяжи наглухо! – вдруг вмешался подошедший Яцко. – Узел должен скользить. Я читал в книжке!
Лейтенант открыл глаз, увидел вверху высохший сук, шнур и петлю.
– Нельзя, – с усилием, как можно громче, произнес он. – Если так… никогда не кончится… закон… какой ни есть!
Все ждали от Ивана пояснений.
– Бредит! – заявил Глумский. – Тащи эту сволочь, Попеленко!
– Эх, бараны безмозглые, – сказал Горелый. – Без митинга даже повесить не можете… Вас бухгалтер учит петли вязать!
– Сейчас научимся! – Председатель помог Попеленко накинуть петлю на голову. – А что безмозглые, так подумай, кто к кому попался!"
"– Толком все равно не повесите! – Горелый смотрел на Глумского с вызовом.
Рука председателя попыталась ухватить карабин за плечом, но лишь гребла воздух судорожными движениями. Он схватил Горелого за грудки, потянул к себе. Глазами уперся в глаза.
– Быстрой смерти ищешь? Значит, боишься! Тогда поживи! Пусть тебе люди в очи поплюют. По всем деревням, где паскудил… И жди! Думай каждую ночь про петлю, пока душонка не скиснет!
Он отпустил Горелого и вдруг снова притянул.
– Только скажи! Скажи, сволочь! Зачем? Зачем к фашистам пошел? Что у тебя там? – он постучал кулаком в грудь Горелого. – За что ты людей?
– «Людей»! – процедил сквозь зубы связанный. Его вдруг прорвало. Тонкий голос сорвался на визг, слова летели вместе со слюной. – Скоты тупые! Рабы! Учить вас хоть пулей, хоть виселицей, а не научить! Ты сколько в лагерях отгрохал? А туда же, в партизаны, защищать «свою» власть.
