Тот был чужой, его основа Милана, а для этого основа – я!
Бомж нахмурился. Подошел ближе, с тревогой заглянул в глаза.
– А как ты ощущаешь его присутствие? Как нечто находящееся внутри тебя и вызывающее беспокойство? Его голос звучит внутри головы или снаружи?
– Я не псих! – выкрикнул я возмущенно.
– Нет-нет, я вовсе не это хотел сказать… – пряча глаза, произнес Андрей.
– Он вообще со мной не говорит! Но сделал пакость Высшему Миланы… и теперь они готовятся между собой сразиться. Здесь, в нашем времени.
Андрей прищурился.
– Должен остаться только один? Оба хотят развиваться на базе человечества?
Я кивнул.
– Видишь, помню кое-что… из прошлого… – Андрей поморщился. – Удивительно. Один человек, которого используют двое Высших… какой чудовищный конфликт интересов! А в чем их смыслы?
– У Миланы вроде неплохой, – признал я. – Ее Высший умеет находить общие интересы, компромиссы. Он за мирное сосуществование, в общем.
– Действительно неплохо, – признал Андрей и тут же быстро добавил: – Извините… не хотел вас обидеть!
– Я своего зову Супермакс, – мстительно сказал я.
– Извините, Супермакс, – послушно повторил Андрей. – А в чем смысл уважаемого Супермакса?
– Не знаю. Он не колется, понимаете? Не считает нужным что-то объяснять.
– Хм. – Андрей обошел вокруг меня. – А ты уверен, что…
В следующий миг земля под ногами будто провалилась. По нам хлестнули ветви, осыпая листья и древесный сор на могилу поэта Тарковского. Мир уходил вниз… нет, это мы взмывали в небо. Быстро, тучи мы пронзили через мгновение, вырвались в ослепительный солнечный свет, пробили еще какие-то облачка, легкие и воздушные.
Вокруг ревел яростный воздушный поток, но у нас даже волосы на голове не шевельнулись. Мы поднимались все выше и выше, Андрей одной рукой судорожно вцепился мне в локоть, другой, с зажатым в ней галстуком, ловко выхватил полную стеклянную фляжку (склад у него, что ли, в пиджаке?), вцепившись зубами в пробку, открутил ее, глотнул. Спрятал обратно. И твердым голосом сказал:
– Простите, с детства боюсь упасть…
Небо вокруг потемнело, как бывает, если летишь в самолете на большой высоте.
Мы продолжали подниматься.
– Это не я делаю, – пояснил я. Пошевелил ногами. Они свободно двигались в воздухе, но стоило остановиться – как будто находили опору.
– Я все понял, я верю, верю. – Андрей бросил взгляд вверх, поежился. – Очень… убедительно. А мы не задохнемся?
– Уже бы задохнулись, – глядя, как горизонт начинает закругляться, ответил я. – Мы в стратосфере.
