…Впрочем, Инсеков тоже я пригласил, когда был Высшим. Не напрямую, конечно, тогда бы они не пришли. Но я сделал все так, чтобы они пришли.
Я нахмурился, глядя в потолок.
Мой Высший этого хотел.
Он сплел паутину и даже сам в нее забрался ради того, чтобы свести всех местных игроков в одной точке и в одном времени. Это был его план.
А ведь есть и другие Высшие. Тот, кого породят Продавцы, – он тоже не упустит возможности понаблюдать.
И еще какие-то, неизвестные мне.
Неужели они пропустят такое редкое событие?
Да ни за что на свете!
Другие… может быть, дело в них?
Измененные считали, что все Высшие одинаковы, но они черпали информацию от Инсеков.
Наверняка есть различия. Это у людей и Инсеков схожие методы, разумные и безжалостные. У других наверняка есть нюансы.
Ну и что это мне дает?
Ничего.
Не мог же мой Высший всерьез надеяться, что он соберет всех конкурентов в кучку и передавит – в лучших целях, конечно же! Даже если он объединится с Инсеками и Прежними, всех сразу не победить, Высшие примерно равны по силе, это я уже понимал.
И все-таки мне показалось, что я начал что-то нащупывать. Какую-то слабую ниточку к правде, к тому, что замыслил Высший… к тому, кем и чем он является.
– Кто ты? – спросил я.
Нет, ответа не было.
Только ироничная мысль: «А кто ты?»
– Я Максим Воронцов, – сказал я упрямо. – Я человек. Надеюсь, неплохой, но человек. Я не умею всех любить, я знаю, что все разные и не все достойны любви.
«Кто ты?»
– Я твоя основа, – произнес я в полутьму. – Но не знаю, почему.
«Тогда меня не будет. И ничего не будет».
Вот так я с Высшим еще не разговаривал. Я уже не сомневался, что это он, что это его голос звучит во мне. Но теперь он не приказывал, не требовал, он говорил негромко и спокойно, как я с Кариром, когда мы слились.
– Ты уже есть.
«Я есть, и меня нет. Я лишь вероятность. Шредингеровский Высший. Квантовая пена на ткани бытия».
– Как это?
«Слишком сложно. То, что я говорю тебе, лишь аналогии».
– Почему ты не можешь просто объяснить? Кто я, кто ты? Что за опасность грозит всему живому, если Милана победит?»
«Если я скажу, возникнет парадокс.
Слишком значительный даже для меня. Я исчезну, а может быть, исчезнет вся Вселенная».
Я подумал.
– Но ты вмешивался.
«Защищая себя, а не помогая себе родиться».
– Защищая… Наська думает, что ты защитник.
Высший молчал. Тогда я собрался с духом и спросил:
– Лихачев жив?
«Ты мог бы отправить его на смерть?»
– Нет!
«Значит, он жив».
– Верни его!
«Вернул».
