– А все остальные?
«Большая их часть не была достойными людьми».
Да уж, хорош защитник…"
"Я лежал и разговаривал с голосом в своей голове. Обычно такие вещи – повод для визита к врачу, но в моем случае все еще хуже. Как там спрашивал Андрей, «голос изнутри или снаружи»? В моем случае изнутри. Интересно, что хуже…
– Мне всегда помогало поговорить с Андреем, – сказал я, размышляя. – Он как-то так читает стихи, что начинаешь понимать…
Высший не ответил.
– А в этот раз ничего не прочитал, – продолжил я.
– Даже Агнию Барто…
Хотя нет! Он же прочитал пару строчек! Этого, индуса… Тагора или Тахира…
Я прошептал, слова вспомнились неожиданно легко:
– О, всеединство разума, духа и бренной плоти!
Тайна жизни, которая в вечном круговороте…
Высший молчал.
Сердце застучало в груди. Я сглотнул пересохшим ртом. И начал дальше читать стихи, которых никогда в жизни не слышал:
От века не прерывается, исполненная огня,В небе игра волшебная звездных ночей и дня.
Вселенная воплощает тревоги свои в океанах,В скалах крутых – суровость, нежность – в зорях багряных.Сплетенье существований, движущихся повсюду,Каждый в себе ощущает, как волшебство и чудо.Сквозь душу порой проносятся неведомых волн колебания,Каждый в себе вмещает вечное мироздание…[16]Высший молчал.
Мне должно было стать легче?
Я должен был понять, что и к чему?
Да что «неведомых волн колебания», что «квантовая пена» – это лишь слова, они ничего не объясняют!
– От века не прерывается исполненная огня, в небе игра волшебная… – произнес я.
Высший молчал.
– Я знаю, кто я такой, – прошептал я. – И кто такой ты.
Будто что-то вздохнуло во мне: огромное, могущественное и одинокое.
– Не бойся, – сказал я. – Теперь мы вместе. Мы справимся. Будет трудно, но справимся. Только… не смей больше никогда меня отключать! Ясно?
«Договорились», – ответил Высший.
Я встал. Глянул на скомканный плащ, увидел информационный канал, тянущийся в глубины космоса – к коллективному разуму Продавцов.
Погрозил плащу пальцем.
На том конце запаниковали. Плащ вздрогнул и попытался уползти под кровать. Я дотянулся, набросил его на плечи. Пусть смотрят.
Я переместился на два этажа выше, в свою старую детскую, теперь отданную Наське.
Она сидела на кровати при свете бра и, высунув язык, красила ногти на ногах ярко-алым лаком.
