А иногда (наверное, совсем уж редко) приходят такие, как Высший тэни, – способные уладить все противоречия и примирить непримиримое.
Это ведь хорошо, да?
Ох, если бы все было так просто…
…Волна плеснула подо мной, рассыпалась брызгами на лице, намочила джинсы и рубашку. То ли излишне любопытная, то ли очень голодная рыбешка вильнула и стремительно ушла в глубину.
Я встал.
Океан должен быть спокойным. Я так хотел.
Значит, я уже не один, и мое желание не единственное.
Небо над головой стало затягиваться тучами.
Они сходились со всех сторон света, зарождаясь прямо в чистом воздухе, вначале – легкими белыми перышками, потом стремительно темнели, обретая иссиня-сизый, грозовой цвет. Только на западе, у самого горизонта, пылало солнце, но и оно становилось тревожным, красным, будто умирающая звезда Росс 128. Море забурлило, волны пока еще боялись приближаться ко мне, но уже пошли валы, заинтересовавшие бы Айвазовского.
В воздухе наконец-то повис йодистый запах, к которому примешалась острая бодрость озона.
Над головой громыхнуло, тучи пронзил разряд молнии, очень натуральный, ломаный, как на детском рисунке. Молния шла горизонтально, казалась плоской, фиолетово-белой и очень, очень страшной.
Ну что поделать, девочки – такие девочки. Особенно если в гневе, если считают, что их обманули и предали.
Даже если девочка – Высший.
– Я здесь, Милана! – выкрикнул я и помахал рукой. – Привет!
Но она пришла не сама. Ее отношения с Высшим были еще сложнее моих. Все-таки неродные.
…Молния ударяет с небес, расплескивается о мою голову, стекает в воду шипящими разрядами.
Максим Воронцов сгорел бы дотла. Но я больше не он.
Я снова больше, чем он.
И я вижу Высшего, стоящего на воде передо мной. Он похож на Милану, но он весь энергия и свернутое пространство.
Он пришел биться насмерть, защищая и отстаивая свой смысл.
Этот Высший нравится мне больше других. Не потому, что я принес этот смысл на Землю. Не потому, что он входил в мое сознание и, скажем прямо, помог.
Даже не потому, что он принят Миланой.
У людей есть такое понятие – суррогатное материнство. Я не сужу о нем с моральных позиций человека, я не могу позволить себе такой роскоши. Но все-таки любое искажение природы несет в себе зерна проблем.
Проблема Высшего в том, что он родился не там, где был зачат.
Малыш Карир мог бы почувствовать неладное на своем пути. Милана – нет.
Значит, вначале я должен ее победить."
"Я парю в воздухе.
