Почему-то все думают, что так не бывает, а я знаю, что может быть.
Я останавливаю велосипед, надо нажать на ручку – вот так. Ручка с четырьмя гранями, четыре – это остановка, это знают все, и я тоже знаю. Мир полон загадочных правил, но главное правило во мне, и его еще не знает никто.
Я протягиваю руки и касаюсь мамы и папы.
Смотрю им в глаза.
Знание внутри меня не может открыться в полную силу. Не знаю, почему. Но оно все же есть, и в глазах мамы и папы загорается свет.
Они не будут ругаться и бояться до…
Нет, я не стану думать об этом.
Знание во мне затихает, и я снова жму на педали.
Мама и папа смеются.
Я знаю, что мир изменится через два дня. Откуда? Не знаю.
Но ведь два дня – это целая вечность!
И я качу по широченной дороге…
Я отступаю от сознания Карира, в котором бьется нераскрывшийся смысл. Я не могу его постичь, даже Милана не может, надо стать Высшим, чтобы воспринять его в полной мере.
А значит, чудо не случится сразу.
Высший не остановит Прежних и Инсеков в один миг.
Ему надо возникнуть, пройти все этапы эволюции, чтобы потом изменить Галактику.
И на этом пути ему будут мешать – все те, чьи смыслы противоположны, все те, кто не верит и боится, кто не знает, что хорошо может быть для всех. Карир понимает, что придется делать, и он боится, это входит в противоречие с его смыслом."
"Милана обнимает его – в двумерном пространстве, в котором они спрятаны. И они погружаются в сонный спокойный транс, одновременно оставаясь со мной.
А я сливаюсь с Дариной.
…Комната пылает, она как раскаленная печь, стекла дрожат, в них отблески огня, и я понимаю, что сейчас они лопнут и пламя выхлестнется на маленький открытый балкон, «покурильничек», как называет его папа.
Отец не курит, разве что иногда, с друзьями, и тогда мама выгоняет их на балкон. А сейчас дом горит, и мама… нет… нет…
Отец стоит, опершись о перила, и смотрит вниз. Только что было самое страшное, Ростик перелез через перила, что-то шептал отцу, а тот качал головой и о чем-то умолял, и брат с криком прыгнул вниз…
– Даринка… – говорит отец, повернувшись.
Лицо его кажется красным от отблесков огня. – Все хорошо. Ты закроешь глаза, хорошо? Я тебя подниму и кину. В кусты. Как братца Кролика. Ты немножечко ушибешься, но немножечко. Хорошо?
Я плачу и обнимаю отца.
Я знаю, что мы высоко.
От стекол пышет жаром.
Я не маленькая. Я понимаю, что, когда стекла лопнут, нас сожжет в один миг.
Я пытаюсь повернуть голову и посмотреть вниз. Но отец не дает.
