Летос

Мой учитель говорит — отчаяние и страх, это каменные башмаки, которые утянут тебя на ту сторону. А там нет ничего, кроме шауттов и смерти.

— Твой учитель прав. Но мы все рано или поздно попадем на ту сторону. Этого не избежать никому. Так какой смысл страшиться того, что тебе предначертано?

В ее серых глазах появилось задумчивое выражение, но, несмотря на это, Шерон улыбнулась:

— А ты необычный человек, Тэо по прозвищу Пружина. Разве неизбежность не должна страшить так же, как и неопределенность? К тому же смерть — понятие растяжимое.

Он вернул ей улыбку:

— В неопределенности все же есть неоспоримое преимущество — надежда. А за нее следует цепляться. Так что давай пока просто посчитаем. Сколько от Аранта до Талориса?

Она задумалась, ведя пальцем по темным доскам палубы.

— Я могу только предполагать. От столицы до северного берега дня три. Может, четыре. Затем через Проклятый пролив. Его можно пересечь часов за двенадцать.

Он потер кулаком скулу, краем сознания отмечая, что под левой лопаткой вновь просыпается холодный комок шевелящихся дождевых червей, которые начинают покусывать кожу.

— Шторма действительно такие сильные? — тихо спросил он у нее.

— Сейчас они далеко в царстве снега и льда. Там, где даже спустя тысячу лет магия, оставшаяся после Катаклизма, бушует постоянно. Скоро ветра переступят невидимую границу, ринутся на юг, к материку, круша и погружая на дно не успевшие спрятаться в гаванях корабли.

Акробат кинул взгляд в сторону волнующегося моря и увидел, что его разглядывает светловолосый мечник.

— Простите, что прерываю вашу беседу. Меня зовут Мильвио де Ровери, — представился тот и произнес обычную для дворян юга фразу: — Моя рука, сердце и меч к вашим услугам.

— Я Шерон, указывающая из Нимада. А это Тэо.

Следующий вопрос застал акробата врасплох:

— Не тебя ли называют Пружиной? Ведь ты циркач? Я прав?

Канатоходец увидел, как напряглись плечи Лавиани, а ее пальцы вцепились в перила.

Тэо подумал, что, возможно, перед ним один из охотников Эрбета.

— Я сразу тебя узнал. Ты тот самый акробат, что плясал над Брюллендефоссеном! Человек, повторивший подвиг Тиона! Я помню, как кричали люди на стенах Калав-им-тарка! Позволь пожать твою руку! Мое восхищение!

Рукопожатие у него было крепким, а ладонь и пальцы точно отлиты из стали.