Летос

Это из-за отметины?

К горлу вновь подкатила предательская тошнота.

— Даже думать не хочу!

Лавиани наклонилась к нему:

— Ну тогда радуйся, что так легко отделался, не став его пробовать. К тому же отказ от апельсинов куда лучше, чем отказ от мяса или, например, воды. Если этим все и ограничится, можешь плясать.

— Ну и как вам? — с искренним интересом спросил мечник.

— Кажется… я люблю апельсины.

Тот расхохотался. Но не обидно и не зло:

— Я рад. Этот плод вырос в Треттини и проделал путь через половину мира, чтобы вы смогли оценить его по достоинству.

— О да. Я люблю познавать мир, сиора. Немного сражался, немного писал стихи, беседовал с интересными людьми. Вы удивитесь, но таких гораздо больше, чем мы с вами думаем. Я постоянно встречаю их на своем пути. Вот вы, например.

Она не удержалась и ответила на улыбку:

— У вас очень насыщенная жизнь, господин де Ровери.

— Прошу вас, называйте меня просто Мильвио. Официальное обращение оставим для врагов и спесивых глупцов. Думаю, ваша жизнь ничуть не менее насыщенна, чем моя, сиора Шерон.

— Возможно, для жителей материка это и так. Для нас же это рутина и выживание.

Его зеленые глаза лукаво блеснули:

— Многие отдали бы все за ваш дар.

— Никогда не задумывались над этим? Магия ушла из нашего мира, остались жалкие крохи, которые и найти-то непросто. Асторэ уничтожены, эйвы сгинули в своих лесах, шаутты и мэлги, на наше счастье, лишь изредка появляются на Рубеже. Больше нет великих волшебников.

— Указывающие и Летос. А также умершие ночью и синее пламя. Как я понимаю, эти историки живут прошлым, Мильвио. И совсем не думают о том, какая долгая цепь тысячелетних событий привела нас к такому существованию. Катаклизм был финальной точкой, и его присутствие до сих пор эхом отдается по миру. Интересно, они задумывались над тем, что совершили? — Ее голос прозвучал грустно.

— Они? — не понял Мильвио.

— Великие волшебники. Скованный. Тион. Все остальные. Игры с магией, непонимание, амбиции, нетерпимость, нежелание услышать друг друга. Их давно уже нет в живых, а мы до сих пор расхлебываем последствия их ошибок.

Слыша ее тон, собеседник стал серьезен и сказал негромко, но все так же певуче:

— Все началось еще до Тиона и Скованного. Вы правы. Но мы уже ничего не можем изменить.