Летос

Сойка отступила под прикрытие стены:

— По этой улице мы не пройдем. Он нас обязательно заметит. Давайте назад.

Переулками они вышли в другой квартал, обойдя стрелка стороной. В этой части города строения сохранились куда лучше.

Стройные фасады зданий, все еще облицованные прекрасным синим мрамором, великолепные, лишь едва отколотые по краям чаши фонтанов, в которых теперь собиралась дождевая вода.

Шерон поразила воздушная красота этого места. Оно совсем не походило на Нимад или другие города Летоса.

Ей стало до боли обидно, что она не застала времена, когда Талорис был домом великих волшебников, прекрасным портом, сияющим в рассветных солнечных лучах. Мирным и спокойным. Таким, каким ему уже никогда не бывать и каким его больше никто не увидит.

Указывающая почувствовала глухую тоску от несправедливости судьбы, которая обрекла ее народ жить на развалинах былого величия.

— Это нечестно и жестоко, — вслух произнесла она.

— Прости? — Тэо отвлекся от изучения бассейна, дно которого было выложено перламутром.

— Жить на осколках, в вечном страхе за себя и за своих родственников, которых мы вынуждены бояться, когда наступает ночь. Жить в мире, где все самое лучшее — в прошлом. Было величайшее королевство и великие люди. А теперь все это потеряно, мы отброшены назад, к истокам. Все лучшее забыто. Вокруг нас лишь смерть, жестокость и тьма.

— Поблагодари за это волшебников, — участливо посоветовала ей Лавиани. — Всех скопом. Начиная с асторэ и Шестерых и заканчивая Скованным и Тионом. Не только твой Летос страдает. Смерчи, которые сдирают плоть с костей на юге и на севере; огненные черви в Ириасте; Пустынь; блуждающие вулканы Соланки, от которых стонет весь остров Дельфин; живой ледник Земляных гор, рождающий мороки, убивающие путников, отважившихся подойти к нему слишком близко; страшные твари, облюбовавшие леса эйвов, в том числе и великий Эвилор — Туманный лес.

— Жить или выживать? — горько уточнила Шерон.

— Лично я собираюсь жить. Если, конечно, мы не останемся здесь навсегда, — с уверенностью ответила сойка и указала вперед. — Что за штука?

«Штукой» оказалось золотое надгробие. По нему то и дело пробегали бирюзовые всполохи.