Летос

Преследователей оказалось пятеро. Двое с луками, стрелы уже наложены на тетивы. Опыта Лавиани было не занимать, так что она сразу определила того, кто являлся самым опасным. Высокий дагеварец, шедший последним. На его плоском лице, от левого виска к глазу, а затем через щеку к бороде, тянулась ярко-синяя татуировка каторжника — фигурные и не слишком аккуратные узоры.

— Собак надо было брать, — сказал один из стрелков, глядя под ноги.

— А они у нас были? — глухо поинтересовался тот, что шел чуть левее — уже немолодой, с лихо закрученными усами.

— Тебе платят, ты работай, — буркнул каторжник.

Немолодой остался недоволен ответом, но в пасть к касатке не полез. Лишь скривился, а затем громко охнул — метательный нож Лавиани угодил ему в живот.

Она, точно паук, сместилась вправо, запустив руку за спину и вытащив из узких ножен вторую и последнюю стальную пластину. Бросила, подвернув запястье, целясь в лучника, натягивающего тетиву, прыгнула за кусты мелкой, дикой малины, даже не проверяя, попала или нет.

Прижимаясь к земле, краем уха отмечая команды главаря, под прикрытием кустов добежала до дерева, которое приметила, спряталась за стволом, выглянула на мгновение и тут же отпрянула.

Второй лучник выстрелил, и смерть, всколыхнув ее волосы, прошла мимо. Лавиани сразу же бросилась в распадок, оставшийся после пересохшего ручья — мелкий, плоский, с дном, где засох и потрескался ил.

— Скованный! Да подстрели же ты ее! — рыкнул наемник с топором.

Он, в отличие от дагеварца-каторжника, предпочел остаться с товарищем. Бандит же начал смещаться влево, стараясь обойти жертву с фланга и перекрыть ей путь к отступлению.

Лавиани выглянула, просто для того, чтобы проверить реакцию стрелка. Та оказалась отменной, и, если бы не ее проворство, стрела угодила бы ей прямо в глаз.

— Шаутт тебя забери, женщина! — крикнул лучник. — Постой смирно!

— Что-то не хочется, — шепнула та.

Лавиани уже жалела, что поторопилась и первым прикончила другого стрелка. Рассиживаться на одном месте не входило в ее планы. Ничего хорошего от бездействия еще не случалось, поэтому она поползла на животе вперед, к орешнику, в уме держа траекторию стрельбы, так чтобы камень продолжал прикрывать ее спину даже во время движения.