Летос

Она порадовалась, что стрелок оставался таким же дураком, как и прежде, и не менял позицию.

— Я ее держу! — крикнул тот, все еще целясь туда, где она пряталась до этого.

Лавиани лишь усмехнулась про себя, встала на четвереньки, проползла еще ярдов десять, нырнула в кусты, стараясь двигаться аккуратно, чтобы как можно меньше тревожить ветки.

— Проклятье! Ее тут нет!

— А ты думал, она будет ждать, пока ты ее подстрелишь, точно рябчика, придурок?!

Женщина бежала прочь, и голоса отдалялись. У нее пара минут до того, как преследователи поймут, что она оставила прогалину, и вновь начнут гнать ее.

Лавиани, точно старая опытная лиса, наперед знала, что они сделают и как. Понимала, эта троица не успокоится, пока не достанет ее.

Боясь заплутать и не найти дороги назад, беглянка остановилась, стала двигаться под прикрытием кустарника в обратном направлении, лишь чуть взяв в сторону. Через поляну бересклета, мимо гнилого пня, к приметным соснам.

Она все же немного ошиблась и выбралась ярдов на пятьдесят левее того места, где прошла схватка, оказавшись за спинами тех, кто искал ее.

К ее глубокому разочарованию, метательные ножи вытащили из тел и забрали.

Ей частенько везло на глупцов, но не в этот раз. Каторжник позаботился о том, чтобы в руки к ней не попало оружие. Они забрали все, а тетиву у лука мертвеца перерезали.

Лавиани лишь усмехнулась. Обойдется тем, что есть при ней. Она загодя достала из сумки и прикрепила на пояс нож с простой деревянной рукояткой. Узкий длинный клинок редко когда притягивал лишние взгляды.

Для большинства в этом предмете не было ничего интересного. Обычный нож для разделки морского лосося.

Было лишь одно «но». Лавиани умела разделывать им не только рыбу. И свое искусство знала в совершенстве.

Ее немного потряхивало от возбуждения, когда она разувалась и снимала рубашку. Лучник, может, и тупой, но с глазомером у него все в порядке, и ей не хотелось выдать себя, а после остаться с застрявшим в ребре наконечником или же еще хуже — искать его в своих потрохах.

Однажды она уже такое проделала и не то чтобы хотела оживлять те воспоминания.

Ее босые ступни не смущались ни острых палочек, ни старой крапивы, ни редких камушков. Лавиани ступала по траве мягко и нежно, едва тревожа ее. И когда оказалась за спинами своих преследователей, лишь улыбнулась.

Каторжник ушел чуть вперед. Было видно, что вся ситуация его злит. А сильнее всего злят «товарищи», топчущиеся позади.