Но что с того? Разве двум могильным холмикам не все равно, как я выгляжу?
Инка уже сидела в машине, а я задержалась у могилы Олега, чтобы поправить сползшие венки, когда сзади вдруг услышала мужской голос:
— Так это ты, значит, потерпевшая будешь?
Я разогнулась и резво отскочила за деревянный крест. Передо мною стояли двое мужчин с такими рожами, что создатели голливудских фильмов про монстров зарыдали бы от восторга. Один из незнакомцев, тот, который, наверное, и задал вопрос, оказался маленького роста, но с такими громадными бицепсами, что голова казалась неправдоподобно крошечной.
Кожаная куртка едва не лопалась на плечах. Второй, словно в насмешку, оказался худым, высоченным, каким-то белесым, будто вылинявшим. Кошмарная парочка…
— Ну, че молчишь-то? Подавилась чем? — продолжил маленький, и я сглотнула, сделав неопределенное движение головой. — Я спрашиваю — ты, что ли, Мансурова жена?
— Я…
— Понятно. Короче, телка. Никаких судов, никаких исков. Идешь в ментовку и пишешь заяву, что мужик твой был пьян в дрова, а потому сам в джип влетел, усекла?
— Но Олег не был пьян… — пробормотала я.
— Не, ну ты совсем тупая… — расстроенно проговорил маленький. — Я ж по-грамотному тебе говорю — делай как велят, и всем счастье будет.
— Ка… какое счастье?
— А такое — сын нашего босса останется на свободе и с правами, а тебе бабла отвалят. Поняла?
— Не поняла…"
"— Так, Кира, че мы с ней тут возимся? — вдруг вмешался неожиданным басом худой. — Не хочет по-хорошему — будет по-плохому.
Босс шутить не станет, Никитка у него — единственный.
Он сплюнул прямо на могилу Олега, дернул второго за рукав, и оба удалились вразвалочку. Я опустилась прямо на землю и завыла от ужаса. Так вот, оказывается, чей джип смял нашу «Тойоту»… То-то мне лицо водителя показалось знакомым! А это не кто иной, как сын нашего мэра, Никита Колчев…
Я вспомнила, что в машине, кроме Колчева, сидели еще человек шесть, хотя это категорически запрещено правилами. Да, точно — оттуда ведь вывалила целая ватага молодых людей, и еще две девушки в символических шортиках и купальниках-бикини.
Теперь понятно. Никакого уголовного дела не будет, никого не накажут, а виновным признают моего мужа. Ну да — с мертвого какой спрос…
— Ника, ты чего тут? — голос Инки вернул меня к действительности, я подняла заплаканное лицо, и подруга присвистнула: — Ого! Опять ревела?
Я не ответила, поднялась, забросала землей плевок на могиле Олега и, не глядя на Инку, пошла к машине.
