Подруга догнала меня уже у выхода с кладбища, схватила за руку, развернула к себе:
— Ника! На тебе лица нет, что произошло?
Я поколебалась несколько мгновений и решилась. Все равно больше мне надеяться не на кого. Инка выслушала молча, прищурила глаза и вдруг заявила:
— А вот уж фиг!
— В каком смысле?
— В прямом. Чего ради этот молокосос должен безнаказанно ездить на своем джипе, а твой Олег — лежать в земле?! — раздула ноздри Инка, становясь в гневе ослепительно хороша. — Короче, Ника. Есть у меня один знакомый… словом, он… как бы тебе покультурнее, а то еще в обморок упадешь…
— Инна, ты не могла бы не трепать мне нервы? — устало попросила я, и Инка решилась:
— Он бандит, дорогуша.
Да-да, не таращи глазенки, настоящий бандит, отсидел больше, чем ты прожила.
— Это, выходит, ему лет семьдесят? — У меня, как всегда в критических ситуациях, случился приступ «висельного юмора», но Инка, к счастью, не обиделась.
— Садись в машину, едем к нему, — решительно сказала она, и я вконец опешила:
— Ты в уме? Хочешь сказать — мы вот так, за здорово живешь, прикатим в гости к бандиту?
Инка смерила меня с ног до головы презрительным взглядом, покрутила у виска пальцем и уселась за руль.
Я поняла — дальше разговор она продолжит только в машине, а потому села на переднее сиденье.
Водит Инка кошмарно, я всякий раз вспоминаю все известные молитвы, если вдруг приходится оказаться в машине подруги. Как она ухитрилась ни разу не попасть даже в мелкую аварию, оставалось полной загадкой.
Я задремала, как обычно после эмоциональной перегрузки, а открыв глаза, увидела высокий кирпичный забор.
Инка курила, открыв дверцу машины. Услышав, что я зашевелилась, подруга повернулась и, улыбаясь, проговорила:
— Отдохнула, Никочка? Так спала, как ребенок, даже жаль было будить. Мы тут минут тридцать сидим, под воротами, уже и сам Михась выходил, а ты все спишь и спишь.
— Михась? Кто это? — потягиваясь, поинтересовалась я, а Инка, выбросив окурок, пояснила:
— Тот самый человек, к которому мы с тобой ехали.
Идем, Ника, он очень занят, спасибо, что нашел для нас время.
Что-то подсказало мне, что подобные одолжения Инке загадочный Михась делал частенько — уж больно уверенно и почти по-хозяйски моя подруга поплыла в сторону огромного дома по мощенному брусчаткой двору. Я покорно брела следом, хотя на самом деле больше всего на свете мне хотелось оказаться дома, в постели. Лечь и уснуть — тогда собственная жизнь не будет казаться такой ужасной.
