Летучий самозванец

 — Нальюсь по брови!

— Вот курение советую не практиковать, — продолжал доктор.

— Секс, наркотики, рокнролл в полном объеме, но сигареты истребить на… — гаркнул Зарецкий.

— Леня! — с укоризной воскликнула Катя. — Не ругайся при Свете! Да и нам неприятно!

— Девочка никогда не слышала о смерти? — начал новый виток скандала Зарецкий. — Не понимает, что мы все можем умереть?

— Попытайтесь успокоиться, — попросила его Аня. — От истерики лучше не будет.

Мне стало противно, ноги сами понесли меня к лестнице, я вышла на палубу и оперлась на перила.

Теплоход стоял на месте, белый катер, бросивший якорь борт о борт с ним, был отчетливо виден. Он казался совсем маленьким, но тоже имел палубу для отдыха, на которой стояли три крохотных складных стульчика и круглый, похожий на кукольный столик. На железке, привинченной к одному из бортов, висело полотенце и красный купальник.

Я молча изучала катер и не обернулась даже тогда, когда поняла, что уже не нахожусь в одиночестве.

— Испугались? — спросил капитан, тоже опираясь на поручень.

— Чему быть, того не миновать, — пожала я плечами. — Где этот Козловск и почему нас именно туда отгоняют?

Иван Васильевич выпрямился и одернул китель.

— В советские годы в Козловске работал химзавод. О нем вслух не говорили, но местные отлично знали о предприятии, там весь городок пахал. Хорошее место, оклады жирные, молоко за вредность, отпуск аж сорок дней, ну и прочие льготы. В округе козловским завидовали, народ в деревнях и городках был бедный, а те колбасу каждый день ели, снабжението было специальное.

В начале девяностых лафа сошла на нет, дирекция на всем экономила, наверное, ремонтные работы вовремя не произвели. Ночью двадцать третьего августа как грохнет! Я число отлично помню, это мой день рождения. Жил я тогда в Абрамове, за десять километров от Козловска, и то у нас светло стало. Чего уж на заводе нахимичили, не знаю. Сначала взрыв у них случился, следом пожар, огонь всем районом тушили, да он только сильнее полыхал. Химия — страшная вещь, вонь над рекой плыла, а затем облако повисло, чисто радуга. Наши еще смотреть бегали на эту «красоту». А я Чернобыль вспомнил, жену с дочерью в охапку — и к тестю их в Курскую область отправил.

— Вы молодец, — похвалила я Ивана Васильевича.

— Точно, спас семью. Когда из этого облака дождь по округе захлестал и у народа даже железные крыши пожгло, вот тут все и кинулись в кассу за билетами, давились не на жизнь, а на смерть, а мои спокойно отбыли, в купе.