Летучий корабль

Время для игр в демократию прошло, сейчас надо просто делать свою работу. Подчеркиваю, свою! Мы свою знаем, остальным — просьба не мельтешить…

— Никита Иванович! Дозвольте слово молвить… — В горницу шагнули двое стрельцов нашего отделения. — Мы это вчерась на ночь глядя грамотку царю носили…

— Ну? — повернулись мы с бабкой.

— Ну и к Сухаревой этой, к покойнице, тоже заходили, предупредить, чтоб дома была…

— И что?

— Дак и… ничего вроде… — неуверенно переглянулись оба, перепихиваясь локтями. — Утречком на службу вышли, вас нет, говорят, к царю повели… Потому как Сухарева-то это… померла.

Мы и… сказать не успели…

— Чего не успели?

— Да теперь-то чего уж… поздно теперь-то. Тока когда мы в дверь ейную стучали, не одна она в доме была.

— А с кем? — сразу напрягся я.

— Да с подругой, видать… Мы-то внутрь не заходили, с порога слово ваше передали. А дверь незакрытая была, и девка чернявая за столом сидела.

— Как она выглядела? Ну же, ребятушки, ведь вы видели убийцу!"

"— Лица-то мы не видали… — понурились стрельцы, — спиною она сидела, в окошко глядючи.

Вот коса черная, и на фигуру справная девка… Ежели б мы тока знали! А то ить ищем-то рыжую…

— Ладно, свободны… — Я вновь опустился на лавку. — Смысла нет, теперь уже действительно поздно. Но кто же может так запросто ходить на царский двор, красть, убивать людей и оставаться незамеченным?..

— Не ведаю, сокол ты наш, не ведаю… Разве уж в этом деле без колдовства крупного не обошлось. Это ж надо задумать такое было, девку подходящую найти, чародейными силами ее оградить и нигде не попасться! Ох, кабы не одному Кощею такое-то по плечу…

— Да, кстати, — вспомнил я, — мы напрасно сбрасываем его со счетов.

Помните, царь сказал, что отца Кондрата в Лукошкине нет? Значит, Кощей вполне может появиться.

— Не может! На дневном свете в православном городе все одно долго не протянет.

— А ночью?

— Ночью… может, — теперь уже призадумалась Баба Яга. — А ведь и верно, ночью — может! Не везде — от храмов да церквей подалее, но… Вот кто настоящий маньяк и есть! Из черных кошек он зелье шамаханское варит, а прочих по ночам забавы ради бьет! Головами кошачьими пропитается…

— Чем?!

— Мозгом, — пояснила Яга.

Я даже не попытался это представить — стошнит. — Стало быть, рискнул-таки Кощей самолично в столицу заявиться! К отделению, знамо дело, близко не подходил, я б его, ирода, сразу учуяла. Небось в гостях у сообщника своего тайного хоронится.