Летучий корабль

— Бедовый ты человек, Никита Иванович… Поверь, зимой к медведю легче войти, чем к Гороху во гневе!

— А куда деваться, долг велит, служба требует… Ты, главное, проследи, чтоб народные массы не ринулись вслед за мной рушить «весь мир насилья», ничем хорошим это не кончится.

Потом были долгие споры с двумя лихими воеводами, чьи стрельцы охраняли ворота. Один считал нужным поставить меня «пред очи государевы», другой уперся — «ни в жисть не пущать»! Кончилось тем, что Баба Яга сотворила в заборе калиточку, сквозь которую мы и попали на царский двор.

Вооруженные до зубов бояре набросились на нас мятущейся толпой, и если бы не многоопытный Кашкин — историю лукошкинского отделения можно бы и закончить… Нас отконвоировали в государевы палаты с таким «почетом», что и сам Кощей бы обзавидовался. Со всех сторон стволы, клинки, топоры, копья, безумные глаза и оскаленные в злорадных улыбках зубы. Втолкнули в небольшой зал для дипломатических бесед и оставили одних. Правда, ненадолго. Прежде чем мы сумели запаниковать, с той стороны дверей раздался раздраженный голос:

— Я вам кто — царь али дите неразумное?! Подите прочь! Я на милицию в одиночестве гневаться изволю…

Горох вошел довольный, улыбающийся.

Самолично прикрыл двери и без предисловий пожал мне руку:

— Спасибо, что заглянул, Никита Иванович. Совсем у меня бояре из ума выжили… Весь терем гудит! Черт же меня дернул в прошлый раз дать им полномочия…

— Да уж, перестарались! Там за забором едва ли не половина города бухтит… социалистическую революцию устраивают!

— Видел, видел… — виновато поморщился Горох, — моя вина, недоглядел, не проверил.

Народ у нас незлой, сердце у людей отходчивое… Сегодня пошумят — завтра покаются. Ну кто ж знал, что бояре Пашку Псурова призовут?!

— Вы меня познакомьте потом с этим индивидуумом, я хоть буду знать, кто здесь является пародией на закон и справедливость. А сейчас, сделайте одолжение, попросите граждан разойтись! У меня и без их гулянок отделение делами перегружено…

— Ну уж нет, участковый! Сначала ты мне о чертежах расскажи… Где был, что видел, куда следствие продвинулось?

— Какое следствие?! — взвыл я.

 — У вас же там бунт на носу!

— Чушь не мели! — строго прикрикнул царь. — Я-то, чай, свой народ получше тебя знаю… Пущай покричат, кулаками помашут, пар выпустят — невелика беда. Люди в мятежах свою значимость глубже понимают, друг за друга крепче стоят, а в результате и власть твердую вдвойне уважают.