Летучий корабль

Кощей его и вправду боится… А только тогда кто ж?

— Вопрос без ответа, на уровне гипотез и предположений, — заключил я.

Мы неторопливо налили по второй. Здешний чай, смесь липового цвета с индийским байховым, очень недурен, а при наличии огромного выбора варений и сластей — просто великолепен.

— Никитушка…

— А?

— Да я вот все спросить хотела… Только ты не серчай, ежели что не так… Ты вот там, в мире своем, ведь жил и жил себе. Вещей у вас чудесных много было, культура всякая, сам рассказывал… Тебе опосля этого у нас не скучно ли?"

"— Честно говоря, мне об этом думать-то особенно некогда… — медленно протянул я.

Бабка, как всегда, была права, хотя от подобных воспоминаний у меня портилось настроение. — У нас там все иначе. Жизнь, конечно, гораздо насыщеннее. Есть много прогрессивных моментов, которые я бы привнес в Лукошкино, если бы обладал нужными знаниями. До телевизора тут не скоро дорастут, и в радиотехнике я несилен, но чего-нибудь электрического, признаться, очень хотелось бы… А в остальном, в плане работы, любви, быта, — проблем нет. Что здесь в милиции работать, что у нас, абсолютно идентично… Нет, если вести речь о скуке, — скучать мне не дают.

— Всё одно… — вздохнула Яга, — коли уж другой, светлой жизни повидал, так с нами, дураками темными, завсегда тяжко будет.

— Какие же вы темные, бабуль?! Вы у меня — ого-го! Нормальные вы… хорошие русские люди…

— Никита Иванович! — проорали во дворе. — Извольте выйтить, кажись, народ дьяка побитого несет… с песнями!

— Дубины стоеросовые, — сдержанно прорычал я и пошел разбираться.

Яга только ухмыльнулась, собирая чашки со стола. Ей хорошо спрашивать: «Не скучно ли?» — а вот поскучаешь тут с ними, как же… Я влез на лесенку у ворот и приподнялся на цыпочки, вглядываясь в даль.

Из-за Базарной площади вдоль по широкой улице пылила огромная толпа народа. Впереди маршировал гордый Митька, высоко задирая ноги в лаптях, как фельдфебель на параде. Плененного дьяка несли следом, на вытянутых руках, высоко подняв над головами. Рот ему не заткнули, видимо, специально, чтоб мог от души пообщаться с простыми людьми.