Лев растерянно посмотрел на него, читая первые строки:
«Даритель безвозмездно передаёт в собственность Одаряемому, а Одаряемый принимает в дар от Дарителя квартиру…»
Чёрт, что за бред.
- Я не могу, – Лев, скрипнув стулом, начал вставать из-за стола. – Правда, Карина, это слишком…
- Стой, – она придержала его, положив ладонь ему на предплечье. – Можешь не давать ответ сейчас. Но это бессрочное предложение, так что подумай, ладно?
- Подумаю, – пообещал он, лишь бы этот разговор скорее закончился.
Он подошёл к стойке официанта, расплатился за чай, который они заказали на двоих, и спешно покинул кофейню.
Он разозлился – на себя, на Карину, даже на Славу. Почему люди думают, что с ним уместно так обращаться, что это нормально – предлагать подарить ему квартиру, как будто он не в силах сам на неё заработать, что это нормально – прижимать его к себе во сне, как девчонку, что это нормально – называть его «Лёвой»? Вообще-то он взрослый мужчина, он может позаботиться о себе, и о Славе, и вообще обо всех вокруг.
Почему все вдруг решили, что его можно приуменьшать, делать слабым, воспринимать как ничтожество? Потому что он гей? Долбаный скандинавский принц с золотистыми волосами?
Он пришёл домой, вывернулся из Славиных объятий («Привет, Лёва»), бросил через плечо: «Не зови меня так», и, проходя в спальню, наткнулся взглядом на Славин подарок, на этот рисунок его-не-его лица.
- И не рисуй меня так больше, - буркнул он.
- Как? – спросил Слава, заходя в спальню следом.
- Вот так, - он указал на лежащий на прикроватной тумбочке портрет.
– Как будто я педик какой-то.
Слава закатил глаза:
- О господи, этот хрен в тебе проснулся…
- «Этот хрен», - передразнил Лев, - и есть я.
- Это не ты. Я с тобой был все эти месяцы, а не с ним.
- Да? – усмехнулся Лев. – Ну, если ты хочешь продолжать быть со мной, то с «этим хреном» тебе тоже придётся быть.
Слава сказал, что «в таком случае», пожалуй, пойдёт домой, и тут же начал собираться. Лев сказал, что «в таком случае» он может валить на все четыре стороны.
Слава сказал, что «в таком случае» свалит – и правда ушёл. Лев обессилено упал на кровать и подумал: «В таком случае, ты мне вообще не нужен».
Он притянул к себе подушку, которая всё ещё пахла Славой, и ткнувшись в неё лицом, заплакал. Так ему было плохо от «этого хрена» – сил нет. И не быть «этим хреном» у него тоже не получалось.
Слава не выходил на связь.
Он написал ему: «Извини». Потом: «Извини, пожалуйста».
