- Зачем ему мерзнуть на улице, если можно зайти в метро? – не поняла Юля.
- А зачем ему заходить в метро, если можно вернуться домой? – огрызался Лев.
- Блин, ты прав… Когда ты так говоришь, всё реально начинает выглядеть жутко.
Он чуть не закричал на неё: а это что, не жутко на самом деле?! У тебя брат, блин, пропал!"
"Лев чувствовал, как бестолково всё, что они делают. Это бессмысленно. Он знал, что они не найдут его ни на улице, ни в метро, ни у театра оперы и балета, ни на каком-нибудь там сраном водохранилище – нигде.
Он не мог придумать ни одной логичной причины, по которой Слава решил шататься в минус двадцать пять градусов по городу, не отвечать на звонки ни ему, ни сестре, и всё это вместо того, чтобы вернуться домой. Он хотел бы поверить, что это манипуляция, выражение крайней степени обиды, жертвой которой он сделал всех – даже своих родственников, но это было так на него не похоже, что ничуть не утешало.
Когда они добрались до кольцевой развязки возле «Заельцовской» Лев сдался.
Он сказал, останавливая Юлю:
- Нет смысла никуда ехать.
- Почему?
- Потому что… потому что это огромный город, - жалостливо ответил Лев. – Он может быть где угодно! И одновременно может нигде не быть. Может… может, он где-то в лесу. Тут же дофига лесов. Вдруг он где-то там? Мы ни за что не найдём его в лесу. Может, его похитили, держат силой, закопали, съели, уб…
- Хватит! – прикрикнула на него Юля. – Ты что несешь?
Он беспомощно опустился на лавочку возле пустующей остановки и понял, что сейчас постыдно расплачется прямо при ней.
В тот момент мысль о том, что это стыдно, была какой-то вялой, маячащей на фоне, а не передний план вылезли все остальные мысли: со Славой что-то случилось и он в этом виноват. Если бы не эта дурацкая перепалка… Он прокрутил её в голове от начала до конца: свои реплики, его реплики, и вздрогнул от ужасной догадки.
- Юля, всё хреново.
Она, перепугавшись, села рядом с ним.
- Что хреново?
- Уходя, он сказал: «Я пойду домой». Я точно помню. Домой. Не шататься по улицам, а домой. Значит, он не дошёл до дома.
Юля тут же врубила неубиваемый оптимизм:
- Может, он передумал?
- И куда пошел? Это было в полседьмого! – он почувствовал, как начинает погружаться в новые для себя эмоции – страх, смешанный с отчаянием. – Пять часов назад!
Юле перекинулось его отчаяние, как пламя перекидывается с ветки на ветку.
