Она поставила пятки на скамейку, обхватила себя коленями и сказала:
- Блин, я тогда… Я тогда не знаю! Я тоже переживаю!
Она заплакала первой и тогда Лев, с чистой совестью, заплакал вторым – по крайней мере, продержался дольше, чем девчонка.
- Последнее, что я ему сказал… что он нарисовал меня… как педика, - всхлипнул Лев, вытирая слёзы.
- А я ему… А я и не помню! – и Юля в голос разревелась, опустив лицо в варежки.
Как же ему хотелось сейчас забрать все свои гадкие слова обратно. Сказать ему, что он был не прав, что это гениальный рисунок, что его вообще никто никогда не рисовал, и для него этот подарок был ценнее всего на свете, и волосы золотистые ему понравились, и улыбка, как у дурачка, тоже, и пусть хоть вообще лицо ему губной помадой раскрасит – он будет только рад.
- Надо тогда в полицию идти, - снова подала голос Юля.
Он покачал головой:
- Рано. Не примут заявление.
- Бред какой! – разозлилась она. – А когда не рано? За пять часов его могли уже расчл…
- Хватит! – на этот раз пересказ отвратительных сценариев перебил сам Лев.
– Давай расходиться по домам. Мы всё равно не понимаем, где искать.
Она согласилась. Он проводил Юлю до дома, они обменялись номерами телефонов у подъезда и договорились держать друг друга в курсе.
Возвращаясь домой, Лев воображал, в чём ему придется признаваться, если они пойдут в полицию. Он видел его последним. Они обязательно спросят, ругался ли он с кем-то накануне, и Лев ответит, что ругался – с ним, и ему придётся пересказать суть ссоры, и он будет пересказывать всё максимально точно, чтобы не запутывать следствие, и над ним, конечно, поржут, и на следующий день в местных новостях объявят о пропаже парня, который накануне поругался с… Как они его назовут? Любовником? Наверное, так.
В общем, их выставят педиками, но он всё равно расскажет правду, лишь бы его быстрее нашли.
Ступив на порог дома, он устало выбрался из кроссовок (нажимая на пятки, лень было даже нагибаться), повесил на крючок куртку и только тогда заметил, что в спальне горит свет.
«Я выключал свет», - напомнил Лев сам себе, замедляя шаг.
Он рефлекторно сжал ключи в руке, как будто они могли ему чем-то помочь в случае такого наглого, неприкрытого ограбления. Но, сделав шаг в сторону, увидел, что в круглом кресле, по-турецки поджав ноги, сидит…
- Блять, какого хуя! – ключи с силой полетели на пол.
Слава подался вперед:
- Я тоже рад тебя видеть!
- Где ты был?! – Лев двумя большими шагами оказался в комнате.
