Я их найду. Я их выслежу. Возьму с собой биту.
Слава задрал на себе футболку и показал лиловой синяк на правом боку.
- Избили. И телефон забрали.
Лев отставил на пол баночки с перекисью и спиртом, осторожно провёл пальцами по синяку. Слава болезненно поморщился.
- Уроды, - процедил Лев, убирая руку.
Он хотел вскочить, вытащить с антресолей тщательно спрятанную биту, сказать Славе: «Ты идёшь со мной. Ты мне их покажешь». Он хотел пойти туда, где всё это случилось, и ударить по ненавистным рожам, которых никогда не видел, но так ярко представлял – одутловатым, красным, примитивным.
Будто почувствовав этот порыв, Слава неожиданно схватил его за руку и, когда Лев повернулся к нему, очень тихо попросил:
- Побудь со мной.
Он не понимал, почему стал такой нестабильный, такой эмоционально уязвимый рядом со Славой. И минуты не прошло, как он злился, как мечтал порвать уродов на куски, но стоило услышать: «Побудь со мной», – и вот он уже расплывается от нежности, целует его в лоб, обнимает за плечи, осторожно прижимает к себе, и говорит на ухо, что он рядом, что любит его, что чуть с ума не сошёл, пока искал его в городе.
И, конечно, самое главное: - Прости меня. Мне очень нравится твой рисунок.
- Почему ты не подождал меня дома? – спросил Слава. – Ты же сам оставил мне ключи.
- Я думал, что сильно обидел тебя и ты не вернешься.
- Ты сильно обидел меня, - согласился Слава. – Но это не значит, что я не вернусь.
Лев перехватил его взгляд, надеясь, что Слава поймёт, как он благодарен ему за эти слова и за готовность прощать.
Но Слава, гаденько улыбнувшись, вдруг сказал:
- Ведь здесь остался мой патефон. Вот щас возьму его и пойду домой.
- Я хочу, чтобы вы оба остались, – попросил Лев.
Слава задумчиво провёл по его волосам, убирая пряди со лба, и на какой-то миг ему показалось, что он сейчас услышит: «Нет».
«Нет, я забираю свой патефон и ухожу. Навсегда»
Но Слава сказал:
- Хорошо.
- Ты как будто не уверен, - заметил Лев.
- Конечно, я не уверен.
- Почему?
Слава, вздохнув, неожиданно сказал:
- В детстве сестра постоянно дарила мне головоломки. Но самую главную она подарила мне в гей-клубе на семнадцать лет.
Опять метафоры.
- Я не понимаю, - признался Лев.
- И не нужно, - Слава передернул плечами, будто смахивая с себя этот разговор, и переменившимся беззаботным тоном спросил: - Сделаешь мне чай?
- Сделаю, - вздохнул Лев, выбираясь из кресла.
