В какой-то момент замечательности Артура стало так много, что она вытеснила из головы Льва любые сомнения. От Юли и её мамы так и сыпались легенды об Артуре: как он достал редкое лекарство, как он провёл в палату интернет, как он первым заметил на снимке новые метастазы и попросил Эльзу Арнольдовну подкорректировать лечение… В общем, заслуг у Артура стало так много, что расскажи они, как Артур спас мир от ядерной катастрофы – Лев бы не удивился. Он слушал эти истории с почти детским восторгом – неужели это тот самый Артур, которого он знает как скабрёзного пошляка? Слава же реагировал на них с равнодушным скепсисом, время от времени вымученно комментируя: «Ну на-а-адо же».
Мама на эти колкости пихала его локтем и ворчала: - А вот если бы ты был с сестрой, не пришлось бы чужому человеку от работы отвлекаться!
- Я был в колледже! – с обидой оправдывался Слава.
- А потом? Не слишком-то ты помогаешь!
Лев, ставший невольным свидетелем этого разговора в палате, заметил, как у Славы заблестели глаза – он отвернулся в сторону, чтобы скрыть это.
Ему захотелось немедленно обнять его, утешить, прижать голову к своему плечу и позволить расплакаться, приговаривая, что он знает, как сильно Слава помогает на самом деле. Но он не мог – рядом стояла его мама.
Наклонившись к Славе, он спросил на ухо:
- Хочешь выйдем?"
"Слава быстро закивал, как будто ждал этого предложения, и они, под ворчание его мамы («Ну-ну, иди, иди…»), покинули палату, оказываясь в людном коридоре, где туда-сюда сновали врачи, медсестры и пациенты.
Лев взял Славу за рукав толстовки (очень хотелось за руку, но нельзя) и вывел к лестнице, где они, спустившись на один пролёт, скрылись от посторонних глаз и обнялись.
С тех пор, если они навещали Юлю вместе, Слава иногда говорил Льву: «Мне нужно на лестницу», и это означало: «Мне нужны твои целительные объятия». Они уходили вдвоём, Лев подолгу обнимал его, нашептывая успокаивающие глупости, и Слава возвращался в палату прежним – с натянутой улыбкой, которую он искусно выдавал за естественную.
В дни, когда Лев не мог быть с ним в больнице, «целительные объятия» случались дома – сразу, как Слава возвращался. Это стало своеобразным ритуалом, через который Лев пытался сказать Славе: «Я знаю, как ты стараешься, тебя достаточно», а Слава его действительно слышал.
Теперь, когда Юля постоянно находилась в стационаре, Мики практически поселился у них. В дни, когда у Льва были ночные дежурства, Мики оставался ночевать.
