Он не знает, что, потому что они никогда об этом не говорили: Артур не умеет глубоко нырять, в разговорах он плавает на поверхности, но значит ли это, что он действительно такой невдумчивый, каким пытается казаться?
Лев испытал чувство странной, уродливой сращённости с Артуром – этакую родственную связь: они одной крови. Их связующая нить – насилие. Они держатся на этом фундаменте вдвоём. Может, они его даже скрепляют.
Лев снова потянулся к телефону и, отыскав в телефонной книге давно забытый (а когда-то выученный наизусть) американский номер Якова, нажал зеленую трубку.
Он был уверен, что не дозвонится, а потому не сформулировал даже сам для себя, зачем это делает. За шесть лет номер мог сменится несколько раз (у самого Льва, например, сменился), да и к тому же пройдёт ли звонок из России в другую страну? Раньше, чтобы звонить, они с какими-то роумингами заморачивались…
В общем, он был уверен, что звонок сбросится, но раздались короткие гудки и от неожиданности Лев резко принял сидячее положение.
Перед глазами всё пошло цветными кругами: надо бы полегче с резкостью, всё-таки почти двадцать четыре…
- Yes? – послышался в трубке такой знакомый и такой чужой голос одновременно.
Это был голос Якова, Лев сразу его узнал. Повзрослевший, низкий, но всё равно – он. Ошибиться невозможно."
"- Привет, - проговорил Лев в трубку, чувствуя, что сейчас умрёт от страха и стыда.
Тишина в ответ. Лев был уверен, что Яков тоже его узнал. Это ведь не забывается так просто, да? Голос парня, который тебя изнасиловал…
Он был готов закричать, прямо как с Катей: «Не клади трубку!», опасаясь, что именно это хочет сделать Яков, но тот прервал молчание вопросом:
- Зачем ты звонишь?
Лев заметил, что у него появился легкий акцент: слова звучали на иностранный манер, как когда кто-то придуряется, изображая американца.
- Я хотел извиниться, - сказал Лев, переглатывая от волнения.
- Зачем? – снова повторил Яков.
- Ну…
Он не придумал зачем.
Для себя, видимо. Чтобы стало легче. Но сказать вот так Якову – «для себя» – что за дурь?
- Яков, я прошу прощения, – просто сказал он, без объяснений. – Мне очень жаль, правда.
- Легко тебе просить прощение… – язвительно заметил Яков.
Лев аж дернулся от возмущения: нихрена же себе легко! Ничуть не легко!
Пока Лев шумно дышал в трубку от негодования, Яков скучающим тоном спросил:
- У тебя всё?
- Нет, - отчаянно запротестовал Лев.
