- То есть, если я уйду, ты будешь искать… отца своему ребенку? – Лев невольно посмеялся над тем, как это звучит.
Но Слава даже не улыбнулся. Сердито сказал:
- Я никого не буду специально искать. Но несерьёзные отношения мне не нужны.
- А серьёзные – это обязательно семья и воспитание Мики? – уточнил Лев.
Слава кивнул. Лев вздохнул.
- Ты же понимаешь, что никто не захочет быть с тобой на таких условиях?
- С чего ты так решил? – нахмурился он. – Многие геи хотят семью и детей, но не имеют возможности её завести.
Лев тяжело выдохнул, закрыл лицо ладонями. Глухо пробубнил из-за них:
- Ты ставишь меня перед ужасным выбором.
- Ужасным… - обиженно усмехнулся Слава. – Ты не слышишь самого главного.
Господи, там ещё есть «самое главное»… Что-то более главное, чем требование посадить на свою шею маленького дармоеда?
Лев убрал ладони, вопросительно посмотрел на Славу: что, мол, за «главное»?
- Я хочу быть с тобой одной семьей, – сказал он и сразу же, застеснявшись, опустил взгляд в стол.
– Хочу жить с тобой каждый день своей жизни, и в горе, и в радости, и… и всё, что там говорят в этих клятвах. Хочу всего этого с тобой. С тобой-нежным, с тобой-ласковым, с тобой-невыносимым, с тобой-самым-раздражающим-на-свете, с тобой, от которого скрипят зубы, и с тобой, от которого заходится сердце, и… Я начинаю заговариваться. Короче… С тобой, – он снова посмотрел на Льва, с грустью добавив: – Мне жаль, если ты этого со мной не хочешь.
Чёрт, чёрт, чёрт! Какой запрещенный приём! Разве можно вот так вот – в самое сердце?
Эмоции слоились друг на друга: как хорошо, как плохо, как страшно… Но самое главное – не эмоция даже, а какое-то необузданное желание – слиться со Славой в одно целое, стать его частью, или чтобы Слава стал его частью, обвиться вокруг него виноградной лозой и жить так всю жизнь, не отпуская.
Он вдруг почувствовал, как сильно любит его – любит даже в том, что бесит: любит раздражающую мудрость, любит крашенные ногти, любит дурацкие штаны с мотней.
Он бы хотел смотреть на них всю жизнь и всю жизнь думать: «Боже мой, что за уродские штаны», и будто бы не существовало в мире большего счастья, чем это."
"Лев протянул к Славе руку, переплелся с ним пальцами и искренне произнёс:
- Я ничего не хочу сильнее, чем быть с тобой одной семьей.
Слава негромко заметил:
- Мики тоже моя семья.
- Значит, и с ним тоже.
Слава отнял свою руку и строго сказал:
- Тебе нужно хорошо подумать.
