– Просто… Ты же понимаешь, что, если вы расстанетесь, эта квартира будет их, а не твоя?..
Лев закатил глаза:
- Да, я понимаю, что значит «подарить квартиру».
- И тогда тебе придётся с неё уйти…
- Уйду.
- И где будешь жить?
- Не знаю, в коробке из-под холодильника, - вздохнул Лев. – Карин, я всё решил. Если ты тоже решила, то… давай.
- Давай, - грустно ответила она. – Мне бы, конечно, хотелось, чтобы там всегда-всегда жил ты, но сиротам тоже нужно помогать.
- Может, мы не расстанемся, – сказал Лев.
– И я буду жить там всегда-всегда.
- Вы уж постарайтесь, – буркнула Карина.
«Я буду стараться изо всех сил», - мысленно пообещал Лев, радуясь, что, кажется, всё получается. И одновременно с этим он приходил в ужас от собственных решений: зачем, зачем, зачем? Ведь усыновление может просто-напросто не сложится и тогда никто не виноват. Никаких детей. Никакой ответственности. Так зачем же он собственными руками делает всё для того, чтобы этот кошмар стал правдой? И будто бы даже радуется этому кошмару.
Юля прожила дольше, чем ожидал Лев. Она прожила дольше, чем прогнозировал Артур, но это… Утомляло. Лев стыдился своих мыслей, но всё так и было: затянувшийся уход из жизни не позволял никому выдохнуть. Он каждый день проводил в напряжённом ожидании того самого звонка и каждый день никто не звонил.
Последний месяц Юля провела без сознания, что осложнило ситуацию: вроде бы ещё жива, а вроде бы всем понятно, что конец уже наступил.
Но говорить о смерти было нельзя, «неправильно», потому что это означало неверие в пресловутое «чудо», а Лев правда не верил, и никто не верил, но всё равно: смерти не было.
Пока она не наступила."
"Юля умерла в первый жаркий день 2008 года – девятого мая, пережив прогнозируемые сроки на полгода. Славе едва исполнилось двадцать, Льву было двадцать пять. Он заходил к ней накануне, восьмого числа, и сразу понял: это вот-вот случится.
Юля, которая на протяжении месяца только изредка открывала глаза, ничего не говорила и снова засыпала, вдруг проявила небывалую активность: села на кровати, в ажитации сорвала с себя трубку капельницы, накричала на медсестер, а Артуру в тревоге объяснила, что ей срочно нужно домой, что её ждёт сын и его нужно забрать из школы (школы в жизни четырехлетнего Мики, естественно, не было).
