Ну, что поделать, не мог он общаться с детьми по-другому…
Мики покосился на Славу:
- Мама умерла из-за котлет?..
Слава не оценил ни объяснений Льва, ни выводов Мики. Отодвинув свою тарелку, он грубовато придвинул Мики вместе со стулом ближе к столу – так, что мальчик почти уперся в него грудью – дал ему вилку в руки и строго сказал:
- Ешь.
Мики снова наморщил нос:
- Не хочу, это гадость.
- Ты не пробовал, – холодно ответил Слава.
- Я чувствую! – убедительно произнёс Мики.
Но Слава не убедился. Отодвинув стул обратно, он подхватил Мики подмышки, опустил на пол и оттолкнул.
- Тогда иди отсюда, – он отодвинул его тарелку в сторону. – Сегодня есть не будешь.
Мики захлопал глазами – они стремительно посветлели, наполняясь слезами. Слава, увидев это, ещё раз шикнул на мальчика:
- Иди в свою комнату.
Мики, сделав два шага назад, замусолил в руках края футболки и расплакался в открытую: издал протяжное хныканье, а по щекам побежали дорожки слёз. Слава отвернулся от него, потянулся к стакану с холодным соком и прижал его к виску, недвусмысленно показывая, как ему действует на нервы этот крик.
Лев посмотрел сначала на Мики, потом на Славу – жалко было обоих. Поколебавшись, он встал из-за стола и увёл Мики за собой – как будто бы для того, чтобы тот не действовал Славе на нервы, но, на самом деле, чаша сочувствия к Мики неожиданно переполнилась. Конечно, он и ему на нервы действует, но что такого малыш сделал, чтобы выставлять его из-за стола и оставлять голодным? Ничего критичного, Лев сто раз такое видел, когда Пелагея была маленькой: «Это не хочу, это не буду, вот это гадость, от этого тошнит» – вечные приколы детей.
Оставшись наедине с Мики, Лев вспомнил, что не умеет утешать детей. Он никогда этого не делал. Младенцев качают на руках, потягивая на разный манер букву «А», но с четырехлетним такое не сработает. А что тогда делать? Неужели разговаривать опять? Кошмар какой-то.
Мики забрался в свою кровать, накрылся с головой одеялом и начал оттуда подвывать. Лев, чуть приблизившись, строго сказал:
- Не плачь.
Он не хотел говорить строго, но так получилось – из-за неловкости.
Вой стал пронзительней – не сработало. Сделав ещё один шаг к кровати, Лев повторил попытку:
- Ну, правда, не реви.
На этот раз Мики высунул заплаканное лицо из-под одеяла и обиженно спросил:
- А чё он такой?!
- Он устал.
- От чего?!
- От всего…
Мики спрятался обратно под одеяло и пробубнил оттуда:
- Я тоже от всего устал!
Льву стало его даже жальче, чем было.
