Но подъездную дверь он только что захлопнул сам, значит… Холод шёл сверху.
«Крыша открыта», – тут же догадался он.
Ох, какая же дерьмовая догадка. Он преодолел три лестничных пролёта, как во сне – сам не помнил, как сделал это. Чем выше поднимался, тем холоднее становилось. Замерев перед лестницей на крышу – дверь была приоткрыта – он подумал: «Хоть бы они ещё были там» и решительно поднялся.
Сначала он никого не увидел, и первое, что захотелось: сигануть с крыши следом. Но потом он взял себя в руки и начал мыслить трезво: следом – это куда? Он никого не видел внизу – никто у подножия дома не лежал.
Может, с обратной стороны? Но они проезжали там на такси – он, конечно, не присматривался, но случись такое – тут бы уже была и скорая, и толпы зевак. В воздухе же они не могли раствориться! Значит, либо они вообще не здесь и крыша открыта по другим причинам, либо…
Они здесь. Он увидел их издалека, в другом конце дома – Слава сидел, притаившись за парапетом крыши, и держал на руках спящего Мики. Лев заторопился к нему, побежал, чем сразу же привлек к себе Славино внимание.
Он думал, что сейчас поговорит с ним, успокоит, убедит вернуться домой, но Слава вскочил на ноги, удерживая Мики, и прислонился к парапету, будто вот-вот готовый на него забраться. Лев затормозил, не веря тому, что происходит.
- Уйди, – попросил Слава. – Всё равно не отговоришь.
Он казался очень спокойным – слишком спокойным для человека с такой затеей. Было видно, что он замерз: руки, выглядывающие из-под коротких рукавов футболки, покрылись гусиной кожи, зубы стучали.
Мики был одет в пижаму с Лунтиком – тоже, наверное, продрог.
- Его-то за что? – просто спросил Лев.
- А куда его?
- Оставил бы маме.
- Она тупая, - резко ответил Слава.
- Такая тупая, что лучше смерть?
Лев чувствовал, как его колотит – не от холода, а от страха. Он не понимал, что говорить. Может, надо отговаривать? Уговаривать? Умолять? Угрожать? Он не знал. Ему казалось, он говорит не о том, но всё равно говорил.
- Думаешь, Юля такого будущего хотела для Мики, когда оставляла его с тобой?
- А я больше не могу жить! – Слава говорил с ним, но смотрел всё время в сторону.
- Но он-то может. Оставь его.
- Без меня он пропадёт.
- Не пропадёт. Я прослежу.
- Ты? – недоверчиво переспросил Слава.
- Да. Хочешь, он останется со мной?
Слава долго молчал, сверля взглядом Льва. А тому казалось, что он говорит с чужим человеком – Слава выглядел безумно, смотрел безумно, часто моргал, покачивался из стороны в сторону.
