Ольга – его знакомая ещё с института, учившаяся на одном потоке с Артуром – подняла на него удивленный взгляд:
- В чём срочность?
- Вопрос жизни и смерти.
Он понимал, как глупо это звучит, как банально, но вопрос и правда был таким!
Ольга, будто что-то прочитав в его бегающем взгляде, больше ничего не спросила. Сказала:
- Хорошо. Иди.
Он ещё никогда так быстро не переодевался – даже в детстве, когда в отце просыпалась жажда армейских забав и он заставлял Лёву переодеваться, пока горела спичка, мальчик никогда с этим не справлялся.
Теперь, Лев был уверен, он бы точно успел.
Он вызвал такси пока бежал вниз по лестнице, и, услышав про десять минут ожидания, мысленно чертыхнулся: пора сдавать на водительские права и покупать машину. Ещё подумал: «Обязательно обсужу этот вопрос со Славой, если, конечно, с ним всё…». Он оборвал эту мысль. Конечно, со Славой всё в порядке, а как иначе?
Пока Лев ехал в такси, постоянно набирал номер Славы, но тот по-прежнему не отвечал. Хорошо, что на дороге не было пробок – и без них путь занимал тридцать минут.
А за тридцать минут столько всего можно успеть…
Стремительно преодолев ступеньки до второго этажа, Лев начал звонить в дверь одной рукой, а второй – вытаскивать ключи из кармана. Но когда он сунул их в замок, те не повернулись и дверь открылась сама собой. Ему стало обморочно-плохо: худшее подтверждалось."
"В квартире не было никого. Он по очереди влетал в спальню, в гостиную, в комнату Мики, в ванную – и каждый раз боялся увидеть это.
Даже в своих мыслях он не докручивал фантазию до конца, не визуализировал это, а видел перед глазами мельтешение крошечного шрифта из инструкции. Славин телефон лежал в спальне на тумбочке – со всеми его СМС и звонками. На кухне стояла тарелка с недоеденными хлопьями и недопитый чай. Лев коснулся рукой чайника – ещё теплый, и часа не прошло.
Может, они ушли гулять?
Он вернулся в коридор и сразу же понял: нет, не ушли. Во всяком случае, не гулять. Верхняя одежда висела на вешалке, Славиной обуви не было, Микина – была.
Всё становилось совсем непонятным, а от этого – жутким до чувства застывания крови. Лев впервые понял, что значит это выражение – «стынет кровь в жилах». Даже при Юре не понял. Даже на кладбище не понял. Ни одни события его жизни не заставляли прочувствовать это так ярко, как незапертая квартира с теплым чайником.
Он снова выскочил в подъезд – в одной рубашке – и почувствовал: холодно. Очень холодно, почти как на улице.
